Чтение онлайн

Пожилой коронер кивнул на прощание своим помощникам седой головой и вышел из комнаты.

После утвердительного кивка Декока санитары из морга приблизились к трупу. Они осторожно вытащили тело из кресла и уложили в пластиковый мешок, застегнули его и водрузили на носилки. Привязали тело ремнями и унесли.

Декок подошел к Фледдеру, разговаривающему с Крюгером. Ему хотелось сказать что-то насчет гусей, которые все еще валялись на лужайке. Но в этот момент его внимание привлекла появившаяся в дверях Пенни. Из-под розовой ночной рубашки виднелись голые ступни. Она приложила указательный палец к губам, призывая к молчанию, и поманила Декока.

Инспектор молча направился к двери. Она схватила его за руку и вытащила в коридор. В конце коридора обнаружилось нечто вроде ниши. Там она остановилась и посмотрела на Декока большими, серьезными глазами.

— Я его видела, мистер Декок, — прошептала она.

— Кого, Пенни?

— Того дяденьку, который ударил дядю Иво.

— Ты уверена?

Маленькая девочка энергично закивала:

— Я видела, как он вошел в комнату дяди Иво.

— Ты его узнала?

Пенни отрицательно покачала головой. Ее белокурые локоны танцевали вокруг чистого личика.

— Я никогда его раньше не видела.

Декок наклонился к ней поближе:

— Почему ты просто спокойно не спишь ночью, как твои братья? Что ты вообще могла делать здесь ночью?

Девчушка одарила его сияющей улыбкой. Все ее лицо осветилось.

— Я подсматриваю, — призналась она. — Я подсматриваю за тетей Изольдой, когда она ходит и думает, что ее никто не видит.

— Ходит?

Пенни кивнула головой. Локоны возобновили свой танец.

— Да, с тростью.

Комиссар Бюитендам, высокий и аристократичный начальник полицейского участка на Вармез-стрит, показал изящной рукой с идеальным маникюром на стул напротив своего стола.

— Садитесь, Декок, — сказал он голосом, в котором крылась угроза. — Это мой долг… мне придется… я должен сообщить вам пренеприятные новости.

Декок остался стоять.

— Я слушаю, — сказал он вежливо.

Бюитендам откашлялся:

— Я хочу… мы должны приостановить ваше расследование в «Счастливом озере». Я… то есть начальник детективного отдела двадцать третьего участка займется этим. Он ведь старший инспектор.

Декок ожидал всего, только не этого.

— Вы снимаете меня с дела? После того как принудили меня им заниматься?

Комиссар кивнул:

— Три убийства за три дня, практически у вас на глазах… я не могу простить такую работу. Я… гм… не могу ее оправдать.

Декок резко взмахнул рукой.

— Вам нечего прощать, — закричал он. — И вам нечего оправдывать. Я сделал все, что мог, даже больше.

Комиссар одной рукой делал успокаивающие движения, а другую поднял, как бы защищаясь.

— Нам думается, что последнее ваше заявление может быть оспорено. И кстати, есть сомнения, что ваше «что мог» удовлетворительно. Вы наверняка помните, что взяли это дело с большой неохотой. И ваше отношение нашло свое отражение в результатах.

Декоку понадобилось героическое усилие, чтобы потушить обуревавшую его ярость.

— Мы с Фледдером занимались этим делом практически круглосуточно. Ни одного камня не осталось неперевернутым. Это очень сложное дело. Мотивы людей, завязанных здесь, хитроумно переплетены, причем это еще слабо сказано.

— В «Счастливом озере», — перебил его комиссар, — тоже не слишком довольны вашей работой. Мы с вами уже обсуждали их неудовольствие.

— И кто такие «они»? — спросил Декок с опасным блеском в глазах.

— Изольда Бюилдайк… Она обратилась к прокурору с убедительной просьбой снять вас с этот дела. Мистер Шооп крайне сочувственно относится к миссис Бюилдайк и ее точке зрения. Он считает, что больше…

Теперь пришла очередь Декока перебить комиссара.

— Мистер Шооп, — сказал он с презрением в голосе. — Никогда еще не приходилось встречать прокурора, трусливого как овца.

Поскольку по-голландски Шооп означает «овца», замечание Декока достигло цели. Комиссар снова начал покрываться пятнами.

— Декок, я запрещаю вам говорить в таком тоне о прокуроре.

Декок резко и презрительно засмеялся.

— В душе вы знаете, что я прав, — сердито сказал он. — Он бесполезен… только место зря занимает.

Комиссар Бюитендам встал и показал на дверь. Он уже не справлялся с собой, лицо стало пунцовым.

— ВОН! — заорал он.

Декок не двинулся с места, только упрямо покачал головой:

— И этим тоже я уже сыт по горло. Плохая манера для руководителя, начальника заканчивать разговор таким образом. — Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я знаю, — ровным голосом продолжил он, — что я не слишком подобострастен и никогда таким не был. Я люблю независимость… меня всегда выручала моя самодостаточность, так что мне трудно от кого-то зависеть. Но у меня есть просьба: дайте мне двенадцать часов.

— Нет.

— Двенадцать часов.

— Нет.

Несколько секунд Декок смотрел на комиссара тяжелым, оценивающим взглядом. Он знал своего начальника уже много лет. Друзьями они никогда не были. Их взгляды на жизнь, их точки зрения разительно отличались. Немногие об этом знали, но они вместе учились в полицейской академии. Бюитендам, проявивший интерес к политике, быстро поднялся по служебной лестнице. Декок, любящий все делать самостоятельно, застрял в ранге инспектора и никогда выше не поднимется. Несмотря на огромную разницу между ними, они испытывали друг к другу определенное уважение и даже симпатию.

— Двенадцать часов, — повторил Декок, — и я раскрою эту тайну, включая дохлых гусей.

Декок ощущал странное внутреннее напряжение. Он больше не мог позволить себе ошибок, неудач и упущений. Двенадцать часов, которые он вынудил Бюитендама дать ему, были его последним шансом. У комиссара не хватило мужества стоять на своем до конца, но обладающий большей властью прокурор Шооп не остановится ни перед чем. Если бы комиссар не уступил, Декока сняли бы с дела в первый раз в его долгой карьере. Ничего более унизительного он и представить себе не мог.