Амурский сокол
Шрифт:
Но эта вылазка для казаков оказалась неудачной: натолкнувшись на ожесточённое сопротивление, в короткой схватке они потеряли сотника Юрковского, командира отряда. Было решено вернуться обратно.
Среди совершивших вылазку на вражеский берег находился и Никодим со своей десяткой. Когда прозвучал сигнал к отступлению, в пылу битвы они оторвались от основных сил. Пришлось с боем воссоединяться со своими. Именно тогда Никодим заметил, что, несмотря на численный перевес, китайцы не отличаются высокой дисциплиной и организованностью: как только казаки наседали, китайцы беспорядочно отступали. Сотне Юрковского не составило бы труда разгромить цинский отряд, но гибель командира спутала все карты [6] .
6
Казацкая сотня составляла в военное время 132 человека.
Неудивительно, что казаки возвращались домой в подавленном настроении.
После завершения операции Никодим в составе сотни отправился в Верхне-Благовещенск. Для встречи казаков на правом берегу собралось много поселковых, среди них заметно выделялись яркая рубашка и кудрявая голова приказчика купца Афанасьева.
– Господин младший урядник! – крикнул Василий, узнав Никодима. – Моё почтенье!
– Будь здоров, мил человек!
– Куда путь держишь? – спросил Василий, заметив, что младший урядник оторвался от сотни и направился вглубь посёлка.
Никодим, получивший разрешение старшего урядника проведать крестника, повернулся в седле на полкорпуса и спросил в ответ:
– Тебе какое дело?
Он невзлюбил приказчика после первой встречи за дурную кичливость.
– Небось, к Марье направился?! – Василий не отставал и держал своего коня рядом с лошадью Никодима.
– Предположим…
– Это твой, что ли, ребёнок у неё?
– Мой! Дальше что?
– Да ничего. Мне теперь всё равно!
Василий стегнул своего коня и, гикнув, помчался вперёд. Никодим проводил его долгим взглядом и, вспомнив, как Марья в сердцах называла незадачливого ухажёра, покачал головой: «Чёрт кудрявый».
– Ой, кто к нам в гости пришёл! – воскликнула Марья, не прерывая кормления младенцев. – Смотри, Серёженька, твой крёстный пожаловал…
Никодим снял папаху и церемонно поклонился:
– Здравствуй, Марьюшка! Ну, как вы тут? Справляетесь? Как мой сокол ясный?
– Проходи, Никодим. Всё хорошо. У Серёженьки аппетит отменный. Спит спокойно, не капризничает. Настоящий богатырь.
– Ну, слава тебе господи! А то я волновался, что не примет тебя и капризничать станет.
– А как ты, Никодим? Я смотрю, снова на службу подался?
– Да видишь, как всё повернулось?! Грех отсиживаться в такое неспокойное время. Ты уж прости, Марьюшка. Меня покамест не будет. Снова в поход собираемся. Ты скажи, в чём нуждаешься. Чем тебе помочь? Может, провизия какая аль деньги потребны?
– Всё у меня есть, Никодим, не изволь беспокоиться, – сказала Марья с улыбкой. – Вот мужские руки не помешали бы, да это не срочно. Придёшь с похода, тогда милости просим. Мы будем ждать.
– Хорошо, Марьюшка. Я на минутку заглянул, пойду, пожалуй. Мне надо своих ещё догонять.
– Береги себя, Никодим!
Мужчина снова поклонился и вышел. Казаков он догнал уже на подъезде к городу.
А там было неспокойно, начались массовые убийства оставшихся на русском берегу китайцев и маньчжур. Всё это происходило с молчаливого попустительства властей губернии. Мало того, Грибский приказал казакам и крестьянским дружинам полностью очистить правый берег от китайцев и истребить там все их посты.
Через два дня Никодим снова очутился на китайской стороне. Его взводу из двадцати шести сабель предстояло напасть на пост китайцев, стоящий напротив Благовещенска, чтобы помочь высадке крупного десанта русских.
Старший урядник подъехал к лошади Никодима и, притянув его за рукав, сказал приглушённым голосом:
– Ты, Никодим, бери свою десятку и подходи к посту вдоль леса. Наверняка узкоглазые побегут в том направлении, когда мы наскочим.
– Слушаюсь, господин урядник!
Действительно, когда остатки взвода казаков с гиканьем и криком «Ур-ра-а!» выскочили на пост китайцев, что стоял на развилке дороги, ведущей к Сахаляну, те, открыв беспорядочный огонь, который не нанёс ни малейшего урона казакам, побежали в лес.
Но там их уже ждала десятка Никодима. Дружный двойной залп скосил всех, за исключением одного – видимо, командира; с пикой наперевес он ринулся на младшего урядника, крича: «А-а-а-а-а! Ийа-а-а!»
Китаец с ходу попытался нанести Никодиму колющий удар. Но тот, несмотря на медлительность в обычной жизни, в бою был ловок и неустрашим: с лёгкостью выхватил шашку из ножен и, с вывертом отбив пику в сторону, кулаком левой руки ударил врага прямо в лоб. Удар был такой сокрушительной силы, что смельчак упал замертво.
С китайским заслоном было покончено.
После разгрома китайских отрядов на левом берегу наступила относительная тишина. Цинские солдаты перестали обстреливать русский берег. Но приморский генерал-губернатор Гродеков решил закрепить успех и приказал захватить весь левый берег Амура, присоединив его к русским территориям. Для этого туда был направлен десант из шестнадцати пеших рот и нескольких сотен казаков при поддержке двух речных пароходов с пушками.
В течение трёх дней упорных боёв были заняты посёлки Сахалян и Айгунь [7] .
7
Сахалян и Айгунь – китайские населённые пункты. На месте Сахаляна ныне стоит многомиллионный город Хэйхе. Айгунь находится в 30 км севернее и примечателен тем, что там в 1858 году был заключён Айгунский мирный договор между Китаем и Россией о разграничении территорий.
Цинские солдаты ушли в леса и, объединившись с «краснобородыми» – хунхузами [8] , продолжали нападать, упорно сопротивляясь русским. В ответ на это Грибский разрешил всем добровольцам из числа казаков свободную охоту на этих разбойников. В качестве вознаграждения, с целью лишить хунхузов поддержки местного населения, позволил уничтожать жильё и забирать продовольствие.
На одну из таких «охот» вышел и Никодим. Но не с целью наживы, главной его задачей было найти следы Ликин. Она как-то говорила, что на левом берегу у неё есть брат. Может быть, он знает, где находится милая Ликин…
8
Хунхузы (букв. «краснобородые») – местные разбойники, имевшие привычку украшать оружие кисточками из красных ниток. При стрельбе они зажимали кисточки зубами, чтобы не мешали, и поэтому издалека казалось, что у них бороды красные.
Отобрав в помощники десяток казаков из числа добровольцев, Никодим переправился на левый берег. Он честно рассказал своим товарищам про основную цель своего похода, но преследованию разбойников обещал не препятствовать. Возражений не последовало – Никодим пользовался заслуженным авторитетом среди казаков, да и удаль, проявленная в последнем бою, прибавила ему известности.
К тому же в случае удачи поход сулил немалые барыши.
Первоначально казаки направились в посёлок Сахалян, что стоял прямо напротив Благовещенска.