Анафиэль
Шрифт:
24
Игнес продолжал отражать нападки двух архангелов и сына Бога. От того что он не мог справиться с этими примитивными для него существами порождало в нем ярость и негодование, как такие слабые существа могут так яростно сражаться. Как назойливые мухи они кружили около него, он только и успевал отмахиваться. Но мужество, самоотверженность, готовность жертвовать собой для создателя восхищала Игнеса. Бог создал отличных воинов с рабским мышлением, готовыми ставить его интересы выше своих жизней. Они сражались покинутыми и одинокими, как дети, которых в самый неподходящий момент покинули родители, тем самым обрекая их на муки и страдания.
Игнес волной удара откидывает Михаила на несколько метров вперед, своим огненным мечём, он оставляет зиять огромную косую, рваную рану от грудной клетки к животу на теле Ирши. Божий сын ослепленный вспышкой обжигающей боли, падает на бок и пытается отползти от врага, в жалкой попытке спасения. Ощутив легкость, без назойливых нападок Игнес поражает Гавриила в самое сердце и выжигает в нем огромную дыры. Глаза архангела гаснут и белеют, прежде, чем его тело касается земли.
Боль кольнула сердце создателя, когда одно из его прекрасных созданий покинул мир живых, превратился в ничто. Бог с большой тоской наблюдал, за тем как погибают его создания, вместе с ними по частичкам умирал и он сам, внутри ощущая скорбь и страдания. Он улицезрел безвыходное положение своего сына, и в момент, когда Игнес направился к нему, чтобы погасить очаг его жизни, создатель раскрыл свои большие крылья с полной боевой готовностью вмешаться и прекратить эту кровопролитную войну даже ценой собственной жизни. Ни кто не знал, что энергия Бога была на исходе, каждое движение в его теле отзывалось невыносимой болью. Сотворив мир и все эти прекрасные создания, Бог потерял большую часть энергии. Когда любовь всей его жизни пала на предсмертном одре, разбилось не только сердце, но и часть души, которая порождала энергию. Другими словами, боль потери в сердце создателя была настолько велика, что после смерти жены, он стал чувствовать, как энергия жизни угасает и в нём. Жена заразила его лихорадкой дерева «дарующее смерть», хоть этот яд не уничтожил Бога, но он стал паразитировать в душе Бога, вытягивая из него энергию. Это и было той самой брешью в его душе. Он никогда никому не говорил, что ежедневно борется за жизнь, и каждый раз, когда он пользуется силой своих крыльев, после он не может даже передвигаться, без ощущения что его пронзает тысяча иголок. Он не догадывался, откуда это ядовитое дерево, дебри самих небес были плохо изучены из-за витающего в воздухе яда. Но он знал, что все эти деревья были на небесах задолго до сотворения племя богов. И потому принимал мысль что «дарующее смерть» это как равновесие природы, нет существ, за кем не придет смерть. Бог любил своих детей и созданий, он был готов идти на поле боя сражаться рядом с каждым из них, но он опасался, что будет лишь «обузой», которую нужно будет спасать.
И именно в тот страшный и напряженный момент для Иршуэ и его отца готового ринуться в бой, спасая свое чадо, с ног огненно Бога сбивает Анафиэль. Она была будто в ауре бледно-красного свечения, которое окутывало ее и дьявола, но как только они оказались на расстоянии свечение погасло. Афи сбила Игнеса с ног, не успел, огненный Бог опомнится, как нога Люцифера сдавливала его горло. Игнес тонкими длинными пальцами обхватил силой давящую ногу и стал ее приподнимать, позволяя кислороду вновь наполнять его легкие. Силы Люцифера все же уступали мощи Игнеса. Поэтому вскоре выкрутив ногу так, что дьявол потерял равновесие и рухнул на землю. Игнес, вернувший контроль над ситуацией, вновь направился к беспомощному, истекающему кровью сыну врага. На пути к которому восстала Афи, но за желание защитить брата получила сильный удар ладонью огненного Бога по лицу, на щеке появился ожег в виде отпечатка ладони. Эти несколько шагов врага к Ирши казались бесконечными. Виделось так, словно все поле боя застыло в ожидании непоправимого, но в ключевой момент, когда Игнес настиг Ирши и его меч загорелся в воздухе, готовый покарать беззащитного. По эпическому совпадению Афи ощутила касание теплой ладони дьявола и волна силы, веры в собственную неуязвимость и всесилие заполнила как ангела, так и дьявола. В состоянии непонятного транса ангел воссоздает свой ярко сияющий белым светом меч с красным по контуру светом, и бросает со всей силы и злобы на это трудно убиваемое существо и меч поражает плече, принося врагу пылающую боль и недоумение. Он протягивает руку к месту ранения, откуда все еще торчит меч, но ангел призывает его в свою ладонь, прежде чем враг его касается. Видя реальную угрозу своей жизни, Игнес бросает затею расквитаться с божьим сыном, переключает свою кару на двух новых противников. Но плечо подводит огненного Бога, отзываясь острой болью и медленной регенерацией. Игнес четко и слажено успел отразить еще одну атаку со стороны ангела. Но горечь его положения заключалась в том, что в этот, требующий много сил момент, эти двое были едины. Их энергии настолько были смешанны, что они создавали некий купол чистой неукротимой энергии, которая не только предавала им огромную мощь, но и делала их неуязвимыми, окутывая в кокон энергии. Отражая очередное нападение ангела, Игнес упустил момент атаки дьявола и его меч пронзил его живот. Пульсирующая боль наполнила все еще живое крепкое тело огненного Бога. Игнес потерял контроль над ситуацией и это его погубило, когда меч дьявола покинул тело Игнеса оставляя огромную рану, ангел силой собственного меча срубила голову Бога и та все еще открытыми и все видевшими глазами покатилась по земле. Тело, обливаясь кровью, упало наземь. Глаза Игнеса потухли, несокрушимый враг пал от рук ангела и дьявола. Люцифер пренебрежительно пнул голову подальше от тела, чтобы до конца убедиться, что враг повержен. Как песочные фигуры стали рассыпаться творения огненного Бога. Плотная стена из пепла заполнила пространство острова.
Иршуэ немного придя в себя, поднялся на ноги, но все-таки слабость не дала ему на них удержаться. Поэтому собрав остатки сил, чтобы не упасть, он медленно опустился и присел на землю. К нему приблизился Михаил, чтобы осмотреть его рану. Архангел обвел глазами остров и увидел Аралину, которая уже стояла на ногах, хотя и рана все еще причиняла ей боль. Архангел махнул рукой ангелу, подзывая ее, когда девушка подошла, он сказал:
— У Ирши тяжелая рана, можешь о нем позаботиться? — Взгляд Михаила упал на все еще раскрытую, но уже не кровоточащую рану. — Ты в состоянии позаботиться о вас обоих?
Аралина удовлетворительно кивнула.
— Не переживай Михаил, ты можешь на меня положиться, я попрошу кого-нибудь из ангелов нам помочь.
Архангел улыбнулся своей обычной холодной, отстраненной улыбкой.
— Спасибо Аралина, — переведя взгляд полный жалости и сочувствия, обратился к сыну создателя. — Оставляю тебя в надежных руках, поправляйся Ирши. — Михаил отправился помогать другим раненным.
Аралина помогла Ирши подняться на ноги. Превозмогая сильную боль, Иршуэ еле держался на ногах, опершись на ангела. Они покинули остров.
Все присутствующие не до конца осознавали как этот могущественный Бог только что пал на их глазах. Немного рассеянные ангелы стали искать выживших раненных, чтобы помочь вернуться им на небеса. Демоны понемногу, кто мог стоять на ногах, стали покидать поле боя, изредка помогая раненным. Афи и Люцифер опустили руки и свечение погасло, но они все еще чувствовали друг друга, не разбирая где их собственные ощущения. Эту неоднозначную ситуацию, разбавило появление создателя. Его лицо искажала невыносимая боль, казалось, что глаза наполнены слезами. Он на несколько метров откинул такую гнусь как Люцифер от своей малышки Анафиэль, и прижал его к земле. За его спиной уже стоял его верный солдат Михаил, а Ирши уже не было на этом злосчастном острове.
25
Все случилось настолько быстро, что ни Афи, ни Люцифер, ни даже сам Бог не поняли, как все произошло. Но дьявол был прикован к земле, а ангела уже сдерживал Михаил, обхватив ее обеими руками. Лицо Бога приняло более жесткое выражение, от минутной слабости не осталась и следа.
— Уведи ее Михаил! Ты знаешь что делать… Следи, чтобы не сбежала.
Михаил кивнул своему создателю и раскрыл свои крылья, покидая остров. Ангел отчаянно сопротивлялась, но Михаилу удавалась сдержать ее горячий пыл, и архангел отконвоировал дочь Бога на небеса. Вместе с Михаилом отправились и несколько ангелов, чтобы помочь.
Поле боя опустело. Ангелов практически не осталось, а та малая часть, что еще присутствовала на поле, помогала раненным и тут же исчезала.
Раненные демоны вальяжно полеживали, набираясь сил, чтобы тоже упорхнуть с этого гиблого места. Люцифер, прикованный к земле, с деловитым взглядом создавал видимость, что он в таком положении лишь потому, что ему так угодно. Он видел свечение крыльев некогда его брата, уносившего Анафиэль далеко за много небесных дверей. Шансов встретится с ней, становилось все меньше. Одному Богу известно выживет ли он сам. Бог, не отрывая своего взора, смотрел на свое создание, который стал для него врагом и губителем небесных созданий. Самое ужасное, что этот умелый искуситель добрался и до его дочери, хотя он сам имел неосторожность отправить ее в лапы подлого Люцифера. Та сила, что таилась в объединении душ ангела и дьявола в глубине души пугала создателя. Когда-то его собственных сил не хватило для уничтожения Игнеса, но в силу того, что Бог был умнее и хитрее Игнеса, ему удалось его заточить в клетку. Что он и собирался сделать снова, план Иршуэ был неидеален, и творец прекрасно понимал, что его создания не в силах справится с Игнесом. Но у него был свой план действий, в один из подходящих моментов он готовился вмешаться и вновь заточить врага, но на этот раз позаботиться о том, чтобы его клетка не ослабла и удерживала огненного Бога до скончания времен или еще дольше. То, что произошло на поле боя, было уму непостижимо, прежде такого он никогда не встречал, их души были настолько близки и идентичны, что объединившись, их сила стала чем-то неизведанным для самого Бога. Но к такой великой силе должен прилагаться гениальный ум, и если насчет Люцифера Бог сомневался, так как его гордыня часто не позволяла ему трезво мыслить, то в трезвости и силе мысли своей дочери он не сомневался. Он не мог допустить падения дочери и больше всего он не хотел допускать такой мощи в руках дьявола.
Ослабив хватку, Бог позволил дьяволу подняться. Люцифер брезгливо обтирал щеки от пыли кровавыми ладонями. Закончив незатейливую процедуру, он кинул свой взор на создателя, которого не видел много столетий.
— Какая честь, сам создатель не побрезговал спуститься на поле боя, правда, когда разобрались уже и без него. — Улыбка дьявола была настолько милой и обворожительной, что Бог в очередной раз убедился в прекрасности собственного создания. — Или ты как всегда спустился, чтобы забрать все лавры себе? — Голос Люцифера был полон обиды и боли.
— Ты ни капли не изменился Люцифер, как всегда самонадеян и горделив. Ничему тебя не учит история. — Слова Бога звучали как бы между прочим. Ни единого намека, что он испытывал хоть каплю боли.
— История… она повторяется с твоей дочерью, но что-то мне подсказывает, что ты с ней не поступишь как со мной, дав пинка под зад за невинные провинности!
— Ты пытался провозгласить себя Богом, плел интриги и заговоры за моей спиной! Настраивал моих созданий против меня. Демонстрировал неприязнь ко мне и склонил на сторону многих дорогих мне существ. Хотел прекратить род человеческий. Этот список твоих «невинных провинностей» можно перечислять до бесконечности!
Люцифер виновато кивнул, но почти сразу самодовольно улыбнулся, будто его сейчас хвалили, а не обвиняли.
— Ладно, я признаю свою вину, с людишками я перегнул, мне нет и не было до них никакого дела. Пускай себе живут, ползают по земле, мучаются и страдают. А главное самозабвенно верят в тебя и поклоняются тебя. А что на счет дорогих существ, если ты говоришь про красотку Абалим, то никаких особых стараний для ее перехода на мою сторону не было. Если честно, она увязалась за мной сама. Я даже подумывал, что ты ее послал, чтобы шпионить за мной.