Чтение онлайн

В маленькой темной комнате царил разгром.

Скудные пожитки семейства Своупов были извлечены из трех картонных коробок, которые теперь валялись на одной из двуспальных кроватей смятые. Одежда и личные вещи были разбросаны по всей комнате: лосьон, шампунь и жидкость для снятия лака протекли из разбитых флаконов на протертый ковер вязкими подтеками. Женское нижнее белье безжизненно висело на дешевом торшере. Книги в бумажных переплетах и газеты, разорванные в мелкие клочья, валялись по всему полу словно конфетти. Повсюду были вскрытые банки и пакеты с едой, вывалившееся из них содержимое застыло маленькими кучками. В комнате стоял затхлый запах гнили.

Клочок ковра у кровати был свободен от мусора, однако назвать его чистым было нельзя. На нем расплывалось темно-бурое амебоподобное пятно с полфута в поперечнике.

– О нет! – выдохнула Беверли.

Она покачнулась, теряя равновесие, и мне пришлось ее подхватить.

Достаточно проработать в больнице совсем недолго, чтобы знать вид спекшейся крови.

Лицо иранца стало восково-бледным. Челюсти беззвучно шевелились.

– Пошли. – Взяв за костлявые плечи, я вывел его на улицу. – Теперь точно нужно звонить в полицию.

Хорошо иметь знакомого в правоохранительных органах. Особенно когда этот знакомый твой лучший друг и не станет тебя подозревать, если ты заявишь о преступлении. Решив не связываться с «911», я позвонил прямо Майло в управление. Он находился на совещании, но я проявил настойчивость, и его вызвали к телефону.

– Детектив Стёрджис.

– Майло, это Алекс.

– Привет, дружище. Ты вытащил меня с замечательной лекции. Судя по всему, западная сторона в последнее время превратилась в фабрику по производству «ангельской пыли» [17] – для лабораторий снимают роскошные особняки, перед которыми стоят «Мерседесы». Зачем мне нужно все это знать, выходит за рамки моего понимания, но попробуй объяснить это начальству. Ладно, что там у тебя?

Я рассказал вкратце, и голос Майло сразу же стал деловитым.

– Хорошо. Оставайся там. Пусть никто ничего не трогает. Я звоню кому следует. Народу приедет много, так что пусть твоя девушка не пугается. Я посылаю совещание к черту и выезжаю немедленно, но, возможно, меня опередят, поэтому если кто-то начнет напирать на тебя слишком сильно, назови мою фамилию, и от тебя отстанут.

Положив трубку, я вернулся к Беверли. У нее был опустошенный, потерянный взгляд путника, застрявшего без денег в незнакомом месте. Обняв за плечо, я усадил ее рядом с дежурным администратором, который теперь бормотал что-то себе под нос на фарси, несомненно, вспоминая добрые старые дни при аятолле Хомейни.

В конторе имелась кофеварка, и я приготовил три чашки. Иранец взял свою с признательностью, подержал ее в обеих руках и шумно выпил залпом. Беверли поставила свою на стол, а я в ожидании не спеша потягивал кофе.

Через пять минут появились первые мигалки.

Оба полицейских в форме оказались мускулистыми гигантами: один белый и светловолосый, другой черный как уголь, негативное отображение своего напарника. Быстро опросив нас с Беверли, они занялись вплотную администратором-иранцем. Интуитивно он им сразу же не понравился, и они показали это так, как это обыкновенно делает полиция Лос-Анджелеса – обращаясь с ним подчеркнуто вежливо.

Вопросы по большей части крутились вокруг того, когда иранец видел Своупов в последний раз, какие машины приезжали и отъезжали, как вела себя семья, кто к ним приходил. Если верить иранцу, мотель представлял собой оазис спокойствия, а сам он никогда не видел и не слышал ничего плохого.

Патрульные оцепили территорию вокруг пятнадцатого номера. Вид их машины на стоянке взъерошил кое-кому перышки – я обратил внимание, как в нескольких номерах чуть отодвигались занавески на окнах. Полицейские также это заметили и пошутили насчет того, что нужно вызывать полицию нравов.

На стоянку вкатились еще две белые с черным машины, остановившиеся как бог на душу положит. Из них вышли еще четыре человека в форме, присоединившиеся к первым двум, чтобы вместе курить и о чем-то совещаться. Следом подъехал микроавтобус с экспертами-криминалистами и бронзовый «Матадор» без специальных знаков.

Мужчине, вышедшему из «Матадора», было за тридцать; крупный, крепкого телосложения, нескладный, неуклюжий. Его широкое лицо, на удивление лишенное морщин, было осквернено обилием угрей. Густые брови скрывали усталые глаза поразительного ярко-зеленого цвета. Черные волосы, коротко подстриженные по бокам и сзади, сверху поднимались пышной копной, бросая вызов всем известным стилям. Длинная челка падала на лоб непокорно. Неухоженные бакенбарды поднимались до мягких мочек ушей, а одежда состояла из помятого клетчатого хлопчатобумажного пиджака спортивного покроя с чрезмерным обилием бирюзы, темно-синей рубашки, серо-голубого галстука в полоску и светлых панталон, гармошкой накрывающих замшевые туфли.

– Похоже, это легавый, – заметила Беверли.

– Это Майло.

– Ах да, твой друг, – смутилась она.

– Все в порядке, вот такой он есть.

Переговорив с патрульными, Майло достал записную книжку и карандаш, перешагнул через ленту, натянутую перед дверью пятнадцатого номера, и зашел внутрь. Побыв там какое-то время, он вышел, делая заметки.

Затем он направился к конторе дежурного администратора. Поднявшись на ноги, я встретил его у входа.

– Привет, Алекс. – Его здоровенная мягкая лапища стиснула мою руку. – Там полный бардак. Пока не знаю, как все это назвать.

Увидев Беверли, Майло подошел к ней и представился.

– Будете и дальше водиться с этим типом, – он указал на меня, – непременно вляпаетесь в какие-нибудь неприятности.

– Уже вижу.

– Вы никуда не торопитесь? – спросил Майло.

– В клинику я не вернусь, – сказала Бев. – Но в половине четвертого у меня бег.

– Бег? В том смысле, что сердечно-сосудистые упражнения? Точно, я попробовал, но у меня заболело в груди, а перед глазами заплясали образы смерти.

Беверли смущенно улыбнулась, не зная, как к нему относиться. Майло замечательный человек во многих отношениях – нужно только избавиться от первоначального предвзятого мнения.

– Не беспокойтесь, вы освободитесь гораздо раньше. Просто хотел узнать, подождете ли вы, пока я побеседую с мистером… – он сверился с записной книжкой, – Фахирзаде. Много времени это не займет.

– Все в порядке.

Майло вывел администратора на улицу и направился вместе с ним к пятнадцатому номеру. Мы с Беверли остались сидеть молча.

– Это ужасно, – наконец сказала она. – Эта комната. Кровь.

Усевшись прямо, она свела колени вместе.

– С Вуди все будет хорошо, – не слишком убедительно возразил я.

– Надеюсь, Алекс. Очень надеюсь.

Вернулись Майло с иранцем; тот, даже не взглянув на нас, прошел в контору и скрылся в дальнем помещении.

– Крайне ненаблюдательный тип, – сказал Майло. – Но, как мне кажется, он тут ни при чем. Похоже, мотель принадлежит его брату. Сам он по ночам изучает методы администрирования, а днем, вместо того чтобы спать, работает здесь. – Он повернулся к Беверли. – Что вы можете рассказать об этих Своупах?

Та повторила ему то же самое, что я уже слышал в отделении модулей ламинарных потоков.