Чтение онлайн

Лежа в кровати без сна, она иногда дергала шнурок ночной лампы и, с нежностью, и щемящим восторгом, мечтала, глядя на картину, окутанную романтическим полумраком. Облик Люцифера она додумала сама, часто погружаясь в свои фантазии, мысленно выписывала собственное полотно.

“ Каков запах его волос? Какие они, мягкие, как шелк или атласным каскадом спускаются вдоль спины? Его тело – совершенство, а черты лица неописуемо красивы. Что увидит душа, если заглянет в его глаза и каков их цвет? У Люцифера должны быть особенные глаза, к черным волосам нужен контраст, либо темно – серые, либо синие. Да, скорее синие, как летнее ночное небо и в них отражаются звезды”.

Лира, как одна из вымирающего племени романтиков, грезила о своей мечте, любила ее тайно и лелейно, тосковала по той картине, которую нарисовало ее воображение, а воображению лишь страстное сердце могло подкладывать волшебные кисти и краски, но кто сообщал это сердцу?

Лира верила и благодарила Творца за столь неожиданное и странное чувство, но все же иногда сомнения терзали ей душу. И лишь в своих молитвах она просила Бога помочь ей разобраться в себе и примирить вечно враждующие легионы мыслей и чувств.

“ Дорогой Отец, я люблю Тебя и дар Твой непостижим пока для моей души. Как мне понять, что это истина и я не схожу с ума! Почему я не могу поверить в правдивость своих чувств? Как мне перешагнуть тот барьер, который отделяет Твою правду от моих грез, Твою волю от моих сомнений? Ты, Всеблагой даровал мне эту странную любовь и ни о ком другом так не тоскует мое сердце.”

Когда Лира носила еще плиссированные юбочки и широкие банты, ей встретилась цыганка. Из шумной стайки школьниц, спешащих в кафе, она выбрала почему – то ее. И Лира, повинуясь гипнотическому взгляду черных бесоватых глаз, послушно протянула руку. Цыганка смогла увидеть путь, но суть Замысла и причина были от нее скрыты.

– Благодать Божья на тебе, деточка. Будешь счастливой, и будет любовь большая. Но жизнь твоя не долгая, из-за любви погибнешь.

Подружки, плотно обступили гадалку и слушали раскрыв рты, пока кто – то самый бойкий не спросил о той самой любви.

– Кто же станет избранник твой? – цыганка пристальнее стала вглядываться в испещренную тонкими линиями ладонь. – Все скажу, все. На руке вся судьба написана, как на карте, – приговаривала она, хмуря широкие брови.

Лира с изумлением и мелким страхом взирала на гадалку, а она то приближала, то отстраняла ее узкую ладонь, пока цыганские глаза не округлились и отбросив руку, она часто закрестилась, забормотала что – то на своем языке..

– Не надо денег! – крикнула она и быстро пошла прочь.

Лира помнила этот эпизод и по сей день. Тогда внезапный побег гадалки испугал ее, да и теперь она не слишком верила предсказанью. Однако чувствовала смутно, что в чем – то цыганка была права.

II

Тяжелый гул шагов удалялся в сгущающийся мрак. Она не видела лица, только силуэт со спины, который растворился в чугунном отзвуке эха. Тогда страх смерти впивался в ее сердце, уши закладывало от понимания неотвратимого конца. Лира всегда тяжело отходила от этого сна. Она долго молилась, укрывшись с головой одеялом. Потом сердце ее успокаивалось и вновь наполнялось светом. Страх, пережитый во сне, исчезал. Приходила все та же безмятежность, все та же любовь. «Светоносный», – шептала она закрыв ладонями лицо, улыбаясь счастливо. В этот момент душа ее возносилась в чистые сферы и сладостный восторг охватывал все ее существо. «Я понимаю почему так!» – шептала она и из закрытых глаз катились хрустальные слезы. Никто и никогда не видел этих слез, ее молитвы были слышны только Иному миру, ее чувства были так искренне горячи, что достигли Престола Его. И Он, Непостижимый и Предвечный, легким эфиром касался ее души, которая наполнялась благодатью и тем живым теплом, которое отличает ангельское детство от беспокойной молодости или осеннего покоя средних лет. В эти моменты, Лира любила все вокруг, забывая о страшном сне, он становился просто иллюзией, как и вся мирская жизнь. И проснувшись со счастьем в душе она начинала день, самый, что ни наесть обычный, но для нее неповторимый. Лира с легким сердцем спешила на работу, где ее ждали пожелтевшие фолианты старинных манускриптов, которые необходимо было перевести. Кропотливый, требующий усидчивости труд, не был в тягость. Ей нравилось погружаться в иную действительность, и часто все эти гримуары и старые древненемецкие сказки с заклинаниями, загоняли ее мысли в русло сухого скептицизма. Лира умела отгораживаться от прочитанной информации, которая все же вызывала у нее приступы черного юмора.

Однажды она переводила с латыни одну ветхую книжицу, страницы которой приходилось осторожно переворачивать пинцетом, а лицо закрывать маской. В той книжке один сумасшедший саксонец тщательнейшим образом описал ритуалы вызова духов четырех стихий да еще, якобы, заставил их служить себе. «Чего он надышался и каких грибов наелся, чтобы выдумать все эти манипуляции?» – вздыхала Лира, когда переписывала очередную порцию ингредиентов. Ей уже попадались подобные поваренные книги, где какой – нибудь монах, устав от молитв и однообразной жизни, замечтавшись о вселенском могуществе, баловался колдовством, вызывал демонов, беседовал с ними, а потом записывал всю эту ахинею на пергамент. Подобные записки сумасшедших имели большую ценность среди коллекционеров и библиотек, Лира же считала их доказательством того, что в средние века добрая половина монастырского населения, да и человечества вообще имела общий диагноз – шизофрения с бредом величия, маниакальный психоз и белую горячку. Однако переводы она делала прекрасно, тексты сдавала вовремя, за что и была любима шефом.

III

Лира пришла домой поздно. Внутри таилось противное чувство, которому она дала определение – досада. Оно было похоже на маленькую медицинскую склянку, из которой по пол – капли сочился прозрачный яд, и Лира травила им свою душу. Сегодня на работе случилась вечеринка по – поводу приобретения библиотекой парочки новых пыльных манускриптов. Ее шеф, Филипп Фрайберг пришел с супругой, а его секретарша Мадлен притащила своего бойфренда, и опорожнив бутылку шампанского, томно ворковала с ним, прищуривая змеиные глаза. И те, немногие избранные приглашенные были почему – то парами. Лиру поначалу не смущало это, но после нескольких бокалов она стала замечать на себе сочувствующие взгляды, и ей делалось неудобно, как если бы на великосветском приеме с нее внезапно упало платье. Потом парное общество не сговариваясь, исторгло ее из своего круга. И тогда она решила напиться и рассказать свои впечатления закадычной подруге Виктору.

Они пили виски в гостиной у Лиры. Виктор, выслушивая ее излияния крутил в задумчивости на пальце свою новую золотую цепочку. Кулончик в виде буквы L, позвякивал прицепленным к нему колокольчиком и Лире казалось, что глазами она следит не за манипуляциями Виктора, а за тоненьким звуком, который наносил точечные уколы в ее мозг. Бутылка стояла наполовину пустой, это по выражению Виктора была “самая философская доза”.

– Ты когда – нибудь любил виртуально, но так, что думал, будто это и есть самая настоящая любовь? – спрашивала Лира философски опьяневшего друга.

Он закатил глаза, а потом сделал лицо актрисы немого кино перед последним в жизни интервью.

– О, когда мне было 13 лет, я влюбился в Шер, а потом, когда я увидел Джорджа Майкла….! Но я всегда понимал, что это боги, которым я никогда не смогу облобызать кончики одежд…, – на патетической ноте закончил он, осушил свой бокал и неопределенно махнул рукой.

– Потом, ну, ты помнишь, я влюбился в Кенни, но это было так, увлечение…

Лира помнила Кенни, высокого очкастого ботаника, золотого мальчика из Йеля, милого и обаятельного, но слишком уж скромного и свой немой вопрос “Виктор, что ты в нем нашел, кроме престарелой мамы – миллионерши?”

– Потом мы прожили немного с Джимом…, – мечтательно продолжал Виктор.

Семейную идиллию этого жития портило увлечение Джима скачками, но Виктору или Виктории удалось таки выжать из этого лошадника пару драгоценных колье.

– А Уильям вообще оказался скотиной, я потратила на него лучшие два года моей жизни! – вдруг оживился Виктор.

Лира хорошо помнила эксцентричного красавчика Вилли. Виктору тогда действительно приходилось несладко, так как Уильям, несмотря на свою брутальную внешность, частенько устраивал женские истерики и кидался предметами. Виктор в ответ тоже устраивал истерики и кидался предметами. В конце концов Уильяму стало жаль свой оставшийся в живых антиквариат и они разошлись, а Виктор компенсировал потраченные нервы и годы новой спортивной машиной, которую буквально выплакал у Вилли при разводе.

– А еще…, – продолжил было Виктор, но Лира прервала его.

– Я прекрасно помню всех твоих тех и этих, я не о том тебя спросила. Ты когда – нибудь верил, что твоя виртуальная любовь может быть именно той настоящей, которая бывает раз в жизни?

Виктор округлил глаза.

– Ты сумасшедшая, как это виртуальное может стать настоящим?

Он закурил, а Лира наткнулась в себе на чувство безысходности и одиночества, которое сразу же было залито новой порцией виски.

– Нет, я наверное не совсем понятно выразилась или некорректно. Вот послушай, ведь религия учит нас любить Бога, но ведь кроме Моисея, Его тоже никогда никто не видел, но миллиарды людей могут поклясться, что Он есть, потому что они чувствуют нечто, что дает им право так утверждать. Получается, что это тоже виртуальная любовь и она может быть не просто настоящая, а самая что ни на есть истинная.