Чтение онлайн

– Ну, чего ты так ухмыляешься? – возмутилась Анита.

– И не думал даже. Ты решила провести с кем-то ночь, ну и порядок.

– Маик, я серьезно!

– Что серьезно? У вас с ним серьезно?

– Не то. Скажи, я покраснела?

– Фрау доктор, да ты что?

Анита, не переставая жевать, подошла к зеркалу.

– Врун!

Анита включила телевизор, и они продолжали завтракать молча, пока у Аниты не запищал пейджер. Запищал, завибрировал и, поскольку лежал на самом краю стола, свалился на пол, но Маик в последний момент его подхватил. Они откусили еще по знатному куску от своих булок и отправились спасать пациента с затрудненным дыханием в садовое товарищество «Согласие», участок 127.

– Садовая избушка. Не к добру, – заметил Маик, пока Анита пристегивалась на пассажирском сиденье.

Маик не доверял вызовам в садовые товарищества. Анита поначалу думала, что такой вызов означает примерно следующее: чистенькому аккуратному пенсионеру во время вечернего гриля стало нехорошо от не вполне свежего картофельного салата, и «Скорую помощь» он уже встречает с упакованной зубной щеткой и подготовленной карточкой медицинского страхования. Однако опыт показал, что пенсионер в случае недомогания из своего садика за городом обязательно доберется до дома в городе. Но есть еще и такие люди, у которых нет другого дома, кроме как эта лачуга на участке. Странные это люди, или, как выражается Маик, специальные.

Ехали в направлении Мерингдамм. На светофоре загорелся красный. Маик включил сирену перед перекрестком, притормозил, пропуская испуганных пешеходов, метавшихся на переходе. Какой-то папаша подхватил сына на руки и пальцем стал показывать на машину «Скорой». Все прочие зажали уши. Из кареты «Скорой помощи» кажется, что половина Берлина состоит из людей, заткнувших уши.

Маик сосредоточенно рулил в сторону Зюдкройц, Анита проигрывала в голове разные сценарии. Брать ли с собой из машины мобильный набор для трахеотомии? Нет, лучше не брать. Пострадавший, как выяснилось, страдает хронической обструктивной болезнью легких, трахеотомия тут ни при чем. Доклиническую трахеотомию вообще почти не делают. Только одному из коллег довелось однажды воспользоваться набором для трахеотомии. Анита сама только пару раз тренировалась на манекенах.

Проехали мимо ухоженной внешней ограды садоводства «Согласие». Кто-нибудь должен же выйти их встретить? Никого. С противоположной стороны подъехал автомобиль спасателей с сиреной. Обе машины остановились у въезда. Хорошо хоть стенд есть со схемой товарищества. Обе бригады вышли из машин и встали перед планом участков. Один из ассистентов ткнул пальцем в квадрат:

– Здесь!

– На противоположном конце, – объявил Маик без тени нервозности.

Анита ценила, что он никогда не ворчал, даже когда приходилось долго идти пешком и тащить на себе в тридцатиградусную жару рюкзак с необходимым оборудованием и медикаментами.

Соседи отрывались от садовой работы и с нескрываемым удивлением провожали врачей взглядом. Прошли участки 116, 117, потом почему-то 141. В боковой улице за участком 138 сразу следовал 142-й. Повернули обратно. Анита старалась не думать, как смешно выглядят две бригады «Скорой помощи» в оранжевой форме и с тяжелым оборудованием за плечами, мечущиеся по садоводству по жаре сначала туда, потом обратно. Один из помощников окликнул пожилого господина, который в шортах и расстегнутой рубашке копошился на грядке с помидорами.

– Добрый день. Не подскажете ли…

– Если вы к герру Шмидту, то вам на участок 127, вон там направо и сразу налево.

На участке 127 давно уже никакой аккуратный пенсионер не орудовал садовыми ножницами. Когда-то и здесь цвел сад и колосились грядки, но с тех пор прошли годы. Плитка на дорожке заросла мхом, у мусорного ведра стояли винные коробки. Анита открыла дверь, и в ноздри ударил густой табачный перегар, от которого, очевидно, и пожелтели обои в прихожей. На шаткой вешалке висели лососево-розовая с серым куртка и зеленая парка. Под вешалкой стояла пара стоптанных кроссовок на липучках.

Рядом – бежевый кислородный аппарат OxyCare PerfectO2, который с резким хрипением извлекал из окружающей среды кислород и перегонял его в шланг. Анита проследовала вдоль шланга. Он вывел ее через маленький коридор мимо боковой спальни в главную комнату избушки. Следуя этим недлинным путем, Анита уже составила довольно четкое представление о том, что ее ожидает: тощенький старичок на диване, огромная пепельница с окурками, блок дешевых сигарет. Сейчас жара, он, должно быть, в шортах, бледные ноги торчат из штанин. Он увидит Маика и скажет:

– Ах, доктор.

Так оно и было. Он сидел перед телевизором, шло какое-то дневное ток-шоу. Какое именно, Аниту совсем не интересовало. Телевизор работал тихо, значит, у пациента нет проблем со слухом.

Шланг оканчивался кислородной маской на носу герра Шмидта. Губы у него были сложены так, как будто он собирался свистнуть, на самом деле он так выдыхал. Аните хватило одного взгляда на него: этот человек много лет живет задыхаясь. У него в глазах – ужас, паника. Такими глазами смотрят на врача астматики или пациенты, которым внезапно не хватает воздуха. В этих глазах – отчаяние. Этот пациент – профессионал, и румянец у него на щеках – это цвет болезни, а не здоровья.

Маик поставил на пол рюкзак спасателя и первым делом открыл окно, так они поступали всегда в случаях затрудненного дыхания или удушья у пациентов. Потом выключил телевизор. Стало тихо. И в очередной раз в своей жизни Анита видела незнакомого человека, о котором рассказывало не только его тело и его болезни, но и все его жилье, вся его приватная сфера, рассказывала откровенно до интимности, к которой Анита за столько лет уже привыкла и перестала даже ее замечать.

Герр Шмидт резко втянул воздух в легкие, кислородные очки у него на носу подпрыгнули.

– Я врач «Скорой помощи». Анита Корнелиус.

– Ах, фрау доктор.

– Вы герр Шмидт?

– Да.

– Вы нас вызывали?

– Да, извините. Сейчас мне уже лучше.

– Вы дышите с трудом. Давно это у вас?

– Три года.

– А до тех пор дышали нормально?

– У меня хро…

Дальше ему не хватало воздуха.

– У вас хроническая обструктивная болезнь легких? – договорила Анита. – Эмфизема? Легкие курильщика?

Он кивнул, снова сложил губы трубочкой и стал выдыхать маленькими порциями, очень тяжело. Проблема хронического обструктивного заболевания легких: вдыхать уже тяжело, а выдыхать – отдельная проблема, воздух не желает выходить из раздувшегося легкого. Пациент с таким диагнозом каждый раз выдыхает чуть меньше, чем вдохнул, так что в легкие поступает все меньше свежего воздуха. Болезнь постоянного переизбытка воздуха в легких. Анита взглянула на пачку сигарет с надписью «Курение старит вашу кожу».

Пепельница была оловянная, огромная и полная до краев. Если выбросить наконец ее содержимое, на дне окажется, скорее всего, старинная крепость или средневековый центр какого-нибудь Гейдельберга. Журнальный столик, на котором царствовала пепельница, в середине был выложен кафелем и поднимался, если нажать на рычаг сбоку.

Рядом с пепельницей стоял флакон клея для моделирования и половинка Тауэрского моста. Кругом на всех предметах мебели были расставлены склеенные модели: Бранденбургские ворота, Вартбург, Эйфелева башня. Только на приоконном столике не было никакой модели, там лежали пачки с лекарствами и стояли семейные фотографии, каждой лет по двадцать, не меньше.