Чтение онлайн

Один такой патруль проехал им навстречу — десяток рейтар в неполном доспехе, с пистолетами в седельных сумках. Здесь, в отличие от Джумара, сражаться с демонами предпочитали порохом и свинцом. Был с ними и брат Ордена, отсалютовавший Ситилле — та ответила тем же.

Так прошло три дня.

— Дейра, — сказала Проклятая утром четвёртого.

Магнус тоже увидел тёмные силуэты башен, теряющиеся в утренней дымке. Они добрались сюда куда быстрей, чем он думал, хотя, конечно, мёртвый конь и обладал некоторыми преимуществами перед живым. Вопреки слухам и легендам, он не мог идти целыми днями просто так — vis vita не бралась из ничего, и изредка труп приходилось накачивать жиром. Эта процедура, однако, была отработана давным-давно, так что проблем у некроманта не возникало.

Второго коня они брать так и не стали.

Дейра оказалось городом-замком, и людей в ней было, пожалуй, даже меньше, чем во Фьёрмгарде. Вряд ли она смогла бы выдержать осаду с применением современной артиллерии, в конце концов, эти стены явно были построены не одну сотню лет назад, но отряду налётчиков, скорее всего, оказалась бы не по зубам. Во всяком случае, стражу здесь несли исправно, за деревянными навесами на стенах мелькали патрули, а у ворот путников немедленно остановили, и багровый плащ Ситиллы привратника не смутил. Кто другой на месте Проклятой, быть может, возмутился бы, но палач безропотно ответила на все вопросы, к тому же её здесь, похоже, знали.

Магнуса тоже подвергли допросу, но, как оказалось, Гирт оставил указания насчёт возможного визита джумарских некромантов, хоть и не называл конкретных имён. Услышав, откуда прибыл гость, привратник моментально изменился в лице.

— Этелинг Торкельсон пока в отъезде, но должен вернуться на днях, — сказал он. — Он велел разместить вас со всем комфортом в его донжоне, если, конечно, вы согласитесь.

Разумеется, некромант согласился. В этот момент его цели совпадали с целями Гирта.

Дейра чем-то напоминала ему крепость Фец — если бы ту перенесли в снега. Здесь чувствовалось, что каждый занят своим делом, и, как и в Фец, здешние стены буквально дышали древностью.

Стражник вёл их молча, даже не пытаясь расспрашивать гостей. Так же молча он прошёл через ворота цитадели и главный вход, где в холле их уже ждали: молодой парень представился хускэрлом этелинга Гирта и показал крыло для гостей, где обоим выделили по комнате. Затем он вежливо поинтересовался, не хотят ли почтенные чего-нибудь.

— Обед и баню, — пробурчала Ситилла. — Именно в такой последовательности.

— Ну разумеется, — ответил хускэрл.

Последний раз Магнус был в хельвежской бане очень, очень давно. Он, конечно, следил за гигиеной во время этого долгого похода, но никакая купальная бадья не могла сравниться с парной баней. В Джумаре же и вовсе ничего подобного не было, хотя там ещё со времён Прошлой Империи знали толк в омовениях. Душистое оливковое мыло, которое им принёс слуга, происходило именно оттуда.

Так что он с удовольствием вновь, как когда-то, сел на деревянную лавку и плеснул травяного отвара на камни печи, вдохнув ароматный пар. Ни он, ни Ситилла не стали ждать друг друга и без тени смущения вошли в баню вместе, впрочем, в этом не было даже намёка на что-то, кроме мытья. Он смотрел на Ситиллу как на интересный экземпляр, и только потом — как на женщину, она же воспринимала его как соратника.

Впрочем, Проклятая наверняка приковала бы к себе все взгляды, появись она в общественной бане. Великолепная фигура, гармонично сочетающая в себе силу и женственность, была буквально иссечена старыми ранами, какие и на мужском-то теле редко увидишь. Что-то подобное Магнус видел лишь у некоторых джумарских рейдеров, отправлявшихся далеко в пустыню Феззе-Кавир.

— Переломы? — спросил он, плеснув ещё отвару на камни.

— Что? — лежавшая на лавке напротив Ситилла приоткрыла глаза и взглянула на него.

— Я вижу на твоей коже шрамы от когтей и зубов, но не сказал бы, что ты часто ломала кости. Профессиональный интерес. Если тебе неприятно…

— А, ерунда, — она усмехнулась. — Я лишь однажды сломала руку, и сделал это не демон. Неудачно упала с лошади. Хорошо хоть, в Ордене прекрасные врачи, так что всё срослось, даже и следа не осталось.

— Зато рвали тебя не раз.

— И не два. Я ловкая, — теперь она тихо засмеялась. — Успевала вывернуться. Но такие раны очень плохо заживают.

— Мне было бы интересно послушать, как ты себя чувствуешь после всего этого.

— Профессиональный интерес, да? У Проклятых всё заживает лучше, чем у простых людей.

— Знаю. В крепости Фец мне однажды предлагали заняться изучением вашей регенерации, но я отказал.

— Да? Почему же?

— Я уже шёл другим путём.

— Понимаю, — Ситилла вздохнула. — Мне тоже… часто предлагали другой путь. Но я по-прежнему ищу и убиваю людей, которые связались с демонами.

— Кто-то должен.

— Да. Кто-то должен…

Они замолчали. Наконец Ситилла приподнялась и села.

— Что ты думаешь делать дальше, Магнус? — спросила она.

— Пока не знаю, — честно ответил тот. Будь на месте Ситиллы кто другой, он, скорее всего, солгал бы, или вовсе ушёл бы от ответа. Но Проклятой лгать не хотелось. — Мне не очень нравятся и язычники, и октафиденты.

— Тогда ты знаешь, куда можно пойти, если выбрать не удастся.

— Я запомню, — он цепко взглянул ей в глаза. — Уж такие вещи не забываются.

* * *

Всё было как в тумане — даже боль уже не терзала, как раньше. Закончилось действие зелий, и Гита едва понимала, что происходит. Кажется, её везли на лёгкой карете, по крайней мере, что-то такое вспоминалось. Тряска на ледяной дороге и крики возницы. Но она совершенно не помнила ни пути, ни сопровождающих, даже хускэрл, давший то обещание, стёрся из памяти. Наверное, он мог бы его и не выполнять.

Но в конце концов она выкарабкалась. Просто однажды открыла глаза и поняла, что лежит на кровати в маленькой комнате, довольно уютной и не очень похожей на тюремную камеру. Впрочем, вряд ли Тостиг стал бы терпеть такие у себя дома, а в городскую тюрьму Гиту тем более не отправил бы.

Правда, она всё равно оставалась на положении пленницы — об этом красноречиво говорили металлические браслеты, плотно охватившие запястья. Никаких цепей, правда, не было, но иттриевые кандалы в них и не нуждались.

Кроме того, в комнате она была не одна.

У окна сидела девушка, спокойно изучая Гиту взглядом. Та ответила тем же: весь образ незнакомки настолько отличался от образа северянки, что моментально приковывал внимание. Тёмные волосы, золотистая кожа, лёгкий тёмный макияж, удивительно гармонично объединявшая всё это между собой — Гита так не умела. Нет, конечно, она обладала умением наводить красоту с помощью краски, но здесь было нечто иное, чем просто подведённые сурьмой глаза. Здесь было искусство.