Чтение онлайн

Как я уже говорила, моя мама – бывшая балерина. Осанка, поворот головы – мужики шеи сворачивали. С самого детства ее приучили к жесткой дисциплине и многочасовым тренировкам. Оттого, завершив балетную карьеру, загрустила и впала в уныние. Чем может заняться жена бизнесмена? Открыть свою балетную студию? Вот мама и открыла. Студия просуществовала лет пятнадцать и закрылась. Как раз в тот год, когда я училась на последнем курсе. В это же время отец отстроил двухэтажный коттедж на месте дачного домишки, где я проводила летние каникулы. И мама стала хранительницей домашнего очага или как там еще это называется.

Думаю, ей было невыносимо трудно на первых порах. Она пыталась разводить цветы и преподавать танцы в поселковой школе, вязать и заниматься йогой, изучать языки и коллекционировать фарфоровых балерин. Теперь вот вышивает.

В холле, словно в назидание, рядком стояли те самые статуэтки. Твою мать! Обещала же вынести их из комнаты водителя. Я покрутила головой в поисках мешка или контейнера, в который можно одним махом засунуть всех балерин. Ничего. Может, у водителя на стеллаже? Точно, там какая-то емкость для цветов стояла. Я торопливо шмыгнула туда и действительно, обнаружила пластиковый контейнер для мелочей размером с обувную коробку. Все статуэтки не влезут, придется два-три раза спускаться. В моих интересах сделать так, чтобы бегать туда-сюда по-минимуму. Напихаю побольше, авось, донесу. Надеюсь, ничего не упадет. Лучше не знать, что будет, не досчитайся мама своей коллекции.

Обстановка в комнате водителя спартанская. У окна стеллаж с книгами и частично пустыми полками, на которых стояли пресловутые статуэтки. Рядом стол и два стула, напротив кровать. Была она крепкая и добротная. Когда-то в этой кровати спала я. Потом мне купили другую, большую и светлую. А эту снесли сюда.

Я наклонилась за контейнером. Рядом со стеллажом стояла спортивная сумка нового водителя. На кровати серый свитер с высоким горлом. Человек уже начал обживаться, а я тут со своими балеринами, некстати подумала я. Вспомнился колючий взгляд Сергея, так поразивший меня утром. Хотелось как можно скорее покинуть помещение. Но вместо этого я подошла к столу. Так, бритвенный набор, сигареты. Он курит? Больше некому, в нашей семье никто не имеет сей пагубной привычки. Под сигаретами паспорт в черной обложке.

Повинуясь внезапному порыву, я раскрыла паспорт и принялась внимательно изучать. Беляев Сергей Петрович, тридцать три, почти уже тридцать четыре года. На фото молодой человек с добрым лицом и открытым взглядом. Это что же должно случиться, чтобы у милого парня стал такой взгляд.

– Интересно? – раздался вкрадчивый голос за спиной.

Я вздрогнула и поспешно положила паспорт обратно.

В дверях, скрестив руки на груди, стоял водитель. Я даже не услышала, как он вошел.

– Интересно. – Я уставилась на него, стараясь выдержать тяжелый немигающий взгляд.

– Я не люблю, когда роются в моих вещах. В следующий раз, если вас одолеет любопытство, просто спросите.

– Вообще-то, я за контейнером зашла – пролепетала я. – Он мне до зарезу нужен.

Сергей вытащил с полки контейнер и весьма невежливо сунул мне в руки.

– Пожалуйста.

– Спасибо.

– Что-нибудь еще? – сухо осведомился он.

– Сергей, все так по-дурацки. Я не хотела вас обидеть.

– Вот еще, обижаться.

– Тогда, может, поможете мне? – включила я дурочку.

Сергей неопределенно хмыкнул. А я вдохновлено продолжала:

– Видели, в прихожей куча маминых статуэток? Раньше они стояли здесь. Но раз уж теперь комната занята, придется перенести их на второй этаж.

– Они мне не мешают.

– Правда?

– Мне нужно переодеться. Если у вас все…

Чувствуя, что краснею, я торопливо выскочила из комнаты. Хлопнуть бы дверью, да вот незадача – руки заняты. Он не сказал ни одного грубого слова. Отчего же чувство такое, будто меня размазали по стенке? Я пихала балерин в контейнер и сжимала зубы, чтобы не разреветься. Сама виновата, нечего было в паспорт лезть. Сам виноват, нечего раскидывать документы где попало. И вообще, я хозяйская дочка, и это мой дом. Где хочу, там хожу. Я с такой силой пихнула статуэтку, что у балерины в нежно-голубом платье отвалилась ручка. Ничего, возьму с собой и выкину по дороге в город.

В гостевой комнате я засунула контейнер с маминой коллекцией в шкаф и с чувством выполненного долга закрыла дверь. Эта комната почти не используется, гости бывают у нас крайне редко. Последний раз в июне приезжала Таня на шашлыки. Да и то оставаться с ночевкой не планировалось, я с трудом уговорила. Настоящих друзей у родителей не было. Были партнеры по бизнесу и их жены, нужные люди, с которыми необходимо поддерживать знакомства, да пара-тройка маминых знакомых по театру.

Время обеда. А я особо и не завтракала. Это мама привыкшая, какой-нибудь овощной салатик перехватит и ходит полдня. Когда она училась в балетной школе-интернате, для нее было настоящий праздником, когда разрешали взять дополнительный кусочек сыра. Я так не могу. Меня надо кормить как положено. Посему я прошлепала в кухню и с умным видом уставилась на полки холодильника. Так, тут что-то запеченное. По виду, мясо. Щелкнул электрочайник. Налила обычной заварки безо всяких травок.

В кухне появился Сергей.

– Извините, где можно взять утюг?

– Соседняя дверь рядом с кухней, – буркнула я. Впрочем, так не делается. Человек впервые в этом доме, еще не освоился. – Обедать будете? – совсем другим тоном спросила я.

– Не откажусь.

Я криво улыбнулась и поставила перед ним тарелку. Почему-то хочется сказать гадость.

– Спасибо.

– Можете брать все, что лежит в холодильнике.

– Учту.

– Папа сказал, вы на полном пансионе. Так что не стесняйтесь.

Сергей равнодушно уставился в тарелку и заработал вилкой. Я еще раз попыталась завязать разговор, но он или кивал или отвечал односложно. Наконец, мне надоело, и я оставила водителя в покое.

Прошло две недели. Золотая осень кончалась, зарядили доджи, становилось все холоднее. Последние дачники покинули поселок. Оставалось лишь несколько человек, из тех, что живут здесь круглый год. Было скучно. Я все чаще старалась улизнуть из дома. Под любым предлогом тащилась в мастерскую. Запиралась на все замки, ложилась на диван и таращилась в потолок. Заказов не было. Ничего не хотелось делать. В общем, осенняя хандра во всей красе.

За таким невеселым времяпровождением меня и застала Таня.

– Грустишь? – спросила она, нежданно возникнув на пороге.

– Работаю, – вяло отмахнулась я.

– Кем? Испытателем дивана?

– Угу.

– Получается?

– Что?

– Диван тестировать.

– Ну, так себе.

– Беда мне с тобой. Чай-то хоть есть? – спросила Таня.

– И чай, и кофе, и даже что покрепче.

Я торжественно распахнула дверцу настенного шкафчика.

– Смотрю, ты тут основательно подготовилась.

– А то. Я же тут практически живу. Холодильник есть, смена одежды и пара чашек. Что еще для счастья надо.

– Маловато, – почесала Таня бровь.

– А я аскет.

– Ладно, аскет, ставь чайник. Покушать есть чего?

Я неопределенно махнула рукой.

– Бургеры в соседнем доме.

– Ладно, сгодится. Будь другом, на правах хозяйки сгоняй, а.

Никуда выползать не хотелось. Но ведь Таня не отвяжется. Я нехотя нацепила куртку и сунула ноги в видавшие виды кроссовки, неизвестно откуда взявшиеся в мастерской.