Чтение онлайн

– Её опасения беспочвенны.

– Не сказала бы, - ещё довольнее улыбнулась мама-тренер и кивнула в ту сторону, куда ушла Юля.
– Время вашей воспитанницы прошло, она не потянет олимпиаду. А даже если она туда поедет, и даже если выступит идеально, она всё равно будет второй, максимум.
– Она заглянула в окно, где Света выполняла одно и то же упражнение раз за разом и понизила голос, - моя Света — гений, это не просто талант, это дар божий! Она войдёт в историю, а ваша Юля забудется, как и многие до неё.

Виктория Юрьевна тяжко вздохнула, долгим взглядом изучила Свету, потом повернулась к её маме и тихо сказала:

– А что она будет делать после олимпиады?

– Это был риторический вопрос?
– улыбнулась мама-тренер.

– Ясно, - грустно хмыкнула Виктория Юрьевна, качнула головой и с таким взглядом, как будто заранее знала, что её не поймут и объяснять бесполезно, но промолчать она не может, сказала, - Ира, хватит. Со своей жизнью ты имеешь право делать, что тебе угодно, но ребёнка зачем калечить?

– Моя Света абсолютно здорова и счастлива, - перестала улыбаться мама-тренер, - и она станет великой, если не будет отвлекаться на всякую ерунду. Идите отдыхать, Виктория Юрьевна, а нам надо заниматься.

Женщина на секунду закрыла глаза со смесью боли и презрения, молча кивнула и ушла.

***

В целом, жизнь мамы-тренера оказалась ни чуть не более весёлой, чем жизнь дочки-чемпионки. Они проводили вместе почти всё время, но при этом толком не общались, а в те несколько часов, которые Света тратила на уроки и репетитора, её мама тренировала другие группы или повышала профессиональный уровень, иногда смотрела фильмы или читала, вот и всё.

Мне было невыразимо скучно наблюдать такую жизнь, поэтому я стал постоянно отвлекаться на происходящее вокруг, но потом увидел одну забавную сцену и перемотал назад, чтобы посмотреть её с нормальной скоростью. Мама-тренер закончила тренировку и отправила Светку в душ, а сама пошла в раздевалку для девочек и открыла её шкафчик. Залезла внутрь, достала с полки кроссовки, сунула руку внутрь, вытряхнула камешек, осмотрела подошву левого и правого, сравнила, удовлетворённо кивнула. Потом достала её одежду, разложила на лавочке, совершенно бесцеремонным образом проверила карманы, осмотрела бельё, поморщилась, заметив сломавшийся крючок на лифчике и пробормотала:

– Надо купить новый.

Потом полезла на верхнюю полку, где лежали наушники и резинки для волос... и что-то ещё. Ирина Игоревна заинтриговано поднялась на цыпочки и заглянула наверх, потом выгребла с полки всё, включая то, чего там быть не должно — шоколадку и яркую открытку. Мама-тренер с кривой улыбкой приподняла бровь и повертев в руке шоколадку, метко бросила её в урну. Посмотрела на открытку, на обложке сияли блёстками белые орхидеи и надпись «Поздравляю!». Перевернув страницу, она прочитала напечатанный стандартный стишок и старательно выведенное от руки: «Удачи на чемпионате мира! Ты достойна золота и ты его получишь :) Максим». Ирина Игоревна хмыкнула, задумчиво рассматривая замысловатый автограф рядом с датой. Нахмурилась, стала выводить этот автограф пальцем в воздухе по буквам, потом удовлетворённо улыбнулась и прошептала:

– Дёмин, так-так-так...

Ещё раз посмотрела на урну, потом на открытку, качнула головой и расстегнула свою сумку, стоящую здесь же, на лавочке. Абы как сунула туда открытку, не особенно заботясь о том, чтобы не помять, и вернулась к шмону дочкиного шкафчика. А Светке ничего не сказала.

Я стал мотать время назад, чтобы посмотреть на этого Дёмина, но мои надежды не оправдались — он не пришёл. Зато пришла Юля и застала занимательную картину «лучшая подружка в процессе дружбы». Алина, каким-то образом открывшая Светкин ящик, рылась внутри, а на лавочке стояло несколько баночек и пакетиков, среди которых я узнал только горчицу, всё остальное было явно из аптеки. Юля, тихо вошедшая в раздевалку, сначала замерла с открытым ртом, а потом взяла себя в руки и в её глазах появился злой огонёк, предвещающий кое-кому большие проблемы. Она достала из сумки телефон, включила фотик и сняла диверсантку во всей красе. Алина подпрыгнула, напуганная звуком затвора камеры, обернулась и уставилась на Юлю круглыми глазами, а Юля, не отрывая взгляда от вредительницы, бросила свою сумку на пол, сверху бросила телефон и мастерку, а потом медленно пошла к Алине, нехорошо улыбаясь и шипя:

– И попробуй мне только врать, что ты пришла сюда забрать её вещи, потому что она тебя попросила.

– Не твоё дело!
– испуганным голосом пропищала Аля, начиная пятиться подальше от Юли.

– Может, и не моё, - медленно проговорила Юля, продолжая подходить ближе, - но ты, дрянь, меня так задрала, что кому бы ты не строила козни, это будет моим делом. И раз Чечина безнадёжно слепая, воспитывать тебя буду я.

Она резко шагнула к Алине, схватила за ворот и так вмазала по морде, что я ахнул — такой решительности было сложно ожидать от такой милой и хрупкой девушки. А хрупкая девушка, не дав вредительнице опомниться, схватила её за волосы и несколько раз приложила лицом о шкафчик, как надувшему лужу котёнку повторяя:

– Нельзя гадить, сука, нельзя, нехорошо, - развернула её лицом к себе и яростно заглянула в глаза.
– Запомнила или повторить?

– Дура, пусти, - прохныкала Алина, на лице которой уже налились красным отпечатки номера на дверце шкафчика.
– Тебе же лучше, она твоя главная конкурентка!

– Сука!
– до глубины души возмущённым тоном прошипела Юля и ещё раз приложила её о шкаф, оттолкнула от себя и брезгливо вытерла руки о штаны.
– Ты не понимаешь и не поймёшь, ты не из того теста, чтобы быть спортсменкой. И я лично позабочусь, чтобы ты не попала на олимпиаду, потому что как только ты ступишь на олимпийский ковёр, тебя громом поразит за то, что ты посмела туда явиться, а меня — за то, что я этому не помешала. И если ты думаешь, что победишь на мире меня или Чечину — обломайся, гадина. Тебе это не удастся.

– Посмотрим, - под нос процедила Алина, поправляя растрёпанную причёску.

– Посмотришь, - криво улыбнулась Юля, вытащила из замка Светыного шкафчика ключ и показала его Алине.
– Это я забираю. А если ты скажешь кому-нибудь, что я тебя избила, я всему миру покажу фотку, там отлично видно и твою морду, и твой химический арсенал, и номер Светкиного шкафчика. Вон пошла отсюда, ещё раз увижу — убью.

Алина с перекошенной мордой обошла Юлю и стала собирать баночки, Юля прикрикнула:

– На месте оставь, я в унитаз спущу. Сумку забрала и исчезла.

Вредительница скривилась ещё больше, что-то яростно, но бесшумно бурча под нос, взяла свою сумку и вышла, громко хлопнув дверью. Юлю всё ещё немного трясло от злости, она привалилась спиной к ближайшему шкафчику и потёрла лицо, медленно выдохнула, осмотрелась — асассинский арсенал на лавочке, наполовину свисающий с полки открытого шкафа гимнастический купальник, стоящая сверху на шкафчике бутылка воды, на полу у входа спортивная сумка, на ней лёгкая куртка и телефон, клоки чёрных волос на полу под ногами и на штанах, о которые она вытирала руки... Юля с видом человека, которого жестоко подставили, запрокинула голову и прошептала:

– Вот нафига оно мне надо?

Выдохнула и стала собирать с пола волосы, выбросила их в урну, вылила в раковину воду из бутылки, набрала воды из-под крана. Аккуратно сложила Светкины вещи обратно на полку, осмотрела баночки и упаковку с горчицей, вздохнула с облегчением убедившись, что она не распечатана. Сложила всё в свою сумку, а потом достала из неё шоколадку и открытку, чуть улыбнулась белым орхидеям, приоткрыла... зажмурилась и прошептала:

– Это нехорошо, это тайна личной переписки.