Чтение онлайн

«А свою не проверила. И похоже, зря.»

Я остановил время и наклонился, почти в упор рассматривая бутылку во второй руке тренера, кивнул сам себе — так и есть, распечатана. Обернулся, чтобы поделиться наблюдениями со Светкой, но понял, что она замерла вместе со всеми. Я что, останавливаю время и для неё? Странно, а на Беса это не действовало. Помахав рукой у неё перед лицом, я вздохнул и запустил время. Наклонился к уху красавицы-тренера и шепнул:

– И свою бутылку проверь.

Женщина немного удивлённо двинула бровями, потом осторожно бросила взгляд на бутылку... заметила. Но вообще не подала вида, я понял только по тому, как на мгновение напряглись её губы, тут же сложившись в обычную сдержанную улыбку. Она открыла воду, сделала вид, что пьёт, закрыла и поставила под кресло. На Алю даже не глянула, ни разу, продолжила рассказывать Свете что-то по поводу элементов и шагов. А Аля сверлила взглядом ковёр, на который выходила первая спортсменка, лишь изредка осторожно скашивая глаза на Светину маму. Фиг там — она больше к бутылке не прикоснулась.

– А вы давно знакомы с этой Алей?
– как бы невзначай спросил я, Света пожала плечами:

– Год с копейками, с тех пор, как я переехала в Москву. Мы с ней тренируемся в одном интернате, только она там живёт, а я только на тренировки прихожу.
– Она иронично закатила глаза и перекривила неизвестно кого, - мама говорит, что в интернате дисциплина ниже плинтуса и это их погубит.

– А на самом деле?
– заинтересовался я.

– А на самом деле, там такая зона, что спасайся кто может!
– округлила глаза Света.
– Режим, диета, комендантский час, сауна и две тренировки в день, - она бросила недовольный взгляд на маму-тренера и злобно фыркнула.
– Правда, у меня дома ещё круче. Всё то же самое, что и в интернате, только там девочек много, а тренеров мало, а у меня один цербер на одну меня. Ни минуты покоя, тотальный контроль над всем, что я делаю и над всем, что тяну в рот.

– Холодильник на замке?
– усмехнулся я.

– Холодильник пустой, - нервно хохотнула она.
– Там только нулевой кефир и всякая трава, типа помидоров и капусты.

– Да ладно, - недоверчиво прищурился я, - вы же спортсмены, вы столько калорий теряете за свои две тренировки в день! Я думал, у вас должно быть пятиразовое питание, где всё посчитано — белки-жиры-углеводы, витамины-минералы...

– Ага, щазже!
– издевательски рассмеялась Света.
– Жиры-углеводы... где ты этого нахватался?

– Я, вообще-то, тоже в спортзал хожу, - с лёгкой обидой сложил руки на груди я.
– И я сам составляю себе рацион, с определённым количеством всех элементов, которые нужны для здорового набора массы.

Она расхохоталась так заливисто, как будто я порю несусветную чушь и не краснею, я стушевался и замолчал. Света отсмеялась, отдышалась, вытерла глаза и попыталась посмотреть на меня серьёзно:

– Слава, ты себе даже не представляешь, какой ты счастливый человек. Ты вот, понимаешь, живёшь себе и знать не знаешь, что где-то есть люди, которым нельзя набирать массу, ни жировую, ни мышечную, никакую. Им надо выдавать на тренировках триста процентов отдачи, фонтанировать энергией и при этом практически ничего не есть, каждый день ещё и высиживая часами в сауне, чтобы выпарить лишний жир. Потому что это некрасиво и мешает высоко прыгать и быстро бегать.

– Не знаю насчёт бегать и прыгать, но по поводу красоты я бы поспорил, - я полуобернулся, окидывая взглядом фигурку выступающей девочки, вздохнул и посмотрел на Свету.
– Я бы вас всех тут кормил и кормил.

Мои глаза против воли уставились на верхнюю часть её футболки, под которой грудь едва угадывалась, я ностальгически вздохнул, вспоминая Ксюхин роскошный четвёртый размер, который так уютно ложится в ладони...

– Глаза достань оттуда, извращенец.

– А?
– я резко отвернулся, делая вид, что ничего не было.
– Что? Откуда?

– Из тебя врун, как из меня сумоист, - усмехнулась Света, тяжко вздохнула, сама опустила глаза на свою грудь и иронично улыбнулась мне, - да, тут простой выбор — или верх, или низ. У меня ещё ничего, есть девчонки вообще плоские, без всяких надежд. Там же из жира всё, а в нашем теле жир вне закона. Мы постоянно на диете, без перерыва на каникулы и выходные, потому что набрать легко, а сбросить очень тяжело... Грёбаные овощи, фрукты, разбавленный сок и прочая фигня, которую что ел, что нюхал. Набрала полкилограмма — жирная. Набрала килограмм — лучше убей себя сама.
– Она печально вздохнула, посмотрела на свою маму и тихо добавила, - я уже не помню, какой шоколад на вкус. Просто по старой памяти считаю, что люблю молочный, а чёрный не люблю, а какой он, этот молочный — фиг его знает. Как воспоминание далёкого детства, когда где-то глубоко сидит яркая картинка, что тебя папа в воздух подбрасывал и что это было невероятно круто, а само ощущение давно стёрлось из памяти.

Я неуютно ссутулился и промолчал. Я тоже раз в год «сушился», на два месяца исключая из рациона мучное и сладкое, чтобы перед пляжным сезоном чётче прорисовались мышцы. И эти два месяца я считал себя реальным героем, богом самоконтроля и дисциплины, мастером ниндзя, способным делать со своим телом что угодно, терпеть боль, холод и недостаток кислорода. Ходил гордый и высокомерный, по три раза в день напоминая Ксюхе, что истязаюсь и мучаюсь ради неё, ради того, чтобы ей было не стыдно ходить со мной по пляжу. Она смеялась и обещала мне приготовить фруктовых салатиков, чтобы я не так страдал по печенькам. Я ел салатики и продолжал страдать.

И в данный момент мне за эти «страдания» было дико стыдно.

– Пойдём отсюда, а?
– вздохнула Света.
– Мне это всё так надоело, если б ты знал... Пошли на пловцов посмотрим, они тут рядом.

– Ну пойдём, - я пожал плечами и встал, взлетел над крышей и завис, дожидаясь Светку. Она пронеслась мимо, как метеор, исчезнув в вышине, а спустя секунду камнем упала вниз, резко остановившись возле меня. Шкодно хихикнула, показывая, что прекрасно понимает, что это глупое ребячество, но не может сдержаться. Я тихо рассмеялся и покачал головой, спросил:

– Куда?

– За мной!
– пропела она, изящно повела рукой в сторону ближайшей крыши и следом за рукой подалась всем телом, вливая в это движение разворот крыльев. Я улыбнулся — да, ей они принесли несравнимо больше радости. Мы приземлились перед первым рядом, она недовольно насупилась:

– Блин, половину пропустили.

– Так перемотай, проблема, что ли?
– пожал плечами я.

– Очень смешно!
– скривилась она.
– Я так не умею, сам перематывай... это ты у нас ангел, а я так, крылатое привидение с моторчиком.

Я перемотал. Светка исчезла. Я с недоумением перемотал как было и опять её увидел.

– Куда пропал?
– с удивлением изучала меня она. Так, попробуем иначе. Я взял её за руку и перещёлкнул время на минуту назад.

– Круто!
– распахнула глаза она.
– А можешь на десять утра? Я сегодня пропустила начало, так жалко.
– Я пожал плечами и сделал. И почти сразу же в воду прыгнула первая партия пловцов. Светка принялась размахивать руками и рассказывать мне, которые из них наши, где наш тренер и какой он классный мужик. Я кивал и делал вид, что слушаю. Она пищала, прыгала и болела изо всех сил, а я смотрел на неё и пытался понять, в чем причина её нежелания продолжать заниматься спортом. Она же здесь как рыба в воде, ей это нравится и у неё это получается, иначе её бы просто здесь не было — это олимпиада, сюда бездарей не берут.

Ладно, если она не хочет рассказывать, я узнаю сам. Здесь десять утра, а я перемещусь в те краеугольные двенадцать, с которых начались её «бесконечные двадцать две минуты». Я остановил время для Светы и перемотал для себя.

Двенадцать ровно. Светка разговаривает с мамой, на пустом сидении подружки стоит рюкзак. А сама подружка где? Ага, в раздевалке, капает в бутылку с минералкой какую-то фигню из баночки. И улыбка у неё очччень нехорошая... вот это подружка. Я чуть ускорил время и пошёл за ней, пронаблюдал, как мама-тренер делает вид, что пьёт, потом как Света готовится выступать, как её объявляют... и всё замерло. Двенадцать двадцать две. Я попытался опять запустить время — фиг. Назад — запросто, вперёд — нет. Ну и ладно, будем лазить тут. Я встал и вразвалочку пошёл к коридору, по которому мы со Светкой уже ходили, обошёл в дверях встрёпанного мокрого парня, опять полюбовался той самой красивой китаянкой... Что делать? Сколько лет её жизни мне надо изучить, чтобы понять, в чём её проблема? Гавриил сказал, что тут всё просто.