Чтение онлайн

Ангел. 

Курруби. Останься, мой ангел, останься!

Ангел. Прощай, Курруби, мое дитя. Прощай! (Исчезая.) Прощай.

 Курруби стоит на коленях, закрыв лицо руками. Бледные, потрясенные люди наконец начинают подниматься на ноги.

Поэты (осторожно высовывая головы из саркофагов). Значит, все-таки это был ангел.

Гиммил (заикаясь). Посреди бела дня.

Полицейский (вытирая пот). И сел на голову нашему национальному герою.

Первый рабочий (мечтательно). Какой чудесный посланец божий.

Жена первого рабочего (мечтательно). Такой рослый и весь покрыт разноцветными перьями.

Второй рабочий. Он пролетел над моей головой, как гигантская летучая мышь.

Энггиби. Я жертвую колокол. «Колокол Энггиби».

Али. А я буду бесплатно кормить богословов. «Столовая Али».

Жены. Пойдем исповедоваться.

Оба рабочих и Гиммил. Мы примем государственное вероисповедание.

Полицейский. К счастью, я всегда ходил в церковь.

Энггиби. Вавилоняне! К нам снизошел ангел! Час прозрения настал. Как банкир, как человек трезвой мысли, я должен заявить: приближаются опасные времена!

Первый рабочий. Заработки стали хуже!

Гиммил. Все теперь пьют коровье молоко!

Али. Потребление вина падает.

Энггиби. А еще и неурожай.

Жена первого рабочего. Землетрясение.

Второй рабочий. Нашествие саранчи.

Энггиби. Неустойчивая валюта, эпидемия оспы в прошлом году, а в позапрошлом – чума. Почему все это? Потому, что мы не верили в бога. Мы все, в той или иной мере, были атеистами. Вот небеса и открылись нам в образе ангела. Все теперь зависит от того, как мы обойдемся с девушкой, которую ангел принес из туманности Андромеды на Землю.

Гиммил. Больше нельзя ей жить в бедности.

Первый рабочий. Забрать ее у нищего.

Второй рабочий. И от поэтов.

Энггиби. Окажем ей величайший почет, и небеса будут удовлетворены. Сделаем ее нашей царицей. Не то с нами случится беда. Побороть месть небес нам не под силу. Мы и так еле-еле пережили всемирный потоп, а новый экономический кризис будет пострашнее.

Жена первого рабочего. Поведем к царю это небесное дитя.

Все. К Навуходоносору!

Первый рабочий. Она должна стать нашей царицей.

Все. Нашей царицей!

Поэты. Останься с нами, Курруби, останься с нами.

Курруби. Я хочу остаться у тебя, нищий Акки, у тебя, под этим мостом, около вод Евфрата, подле твоего сердца.

 Толпа ведет себя угрожающе.

Голоса. Бросим нищего в реку!

 Толпа хочет наброситься на Акки, но полицейский энергичным жестом их останавливает.

Полицейский. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, нищий. Ты знаешь, что у меня есть домик на Ливанской улице, и я мог бы сделать Курруби счастливой. На определенном уровне, конечно. Но сейчас мой долг отдать девушку царю, а твой – этому не мешать. (Вытирает пот.)

Толпа. Да здравствует полиция!

Курруби. Помоги мне, Акки...

Акки. Не могу я тебе помочь, моя девочка. Мы должны проститься. Десять дней мы в лохмотьях бродили по улицам и площадям Вавилона, а по ночам, тихо дыша, ты спала в моем теплом саркофаге, окруженная поэтами. Никогда я так гениально не нищенствовал. Но теперь мы должны расстаться. У меня нет на тебя прав. Я получил тебя случайно, в обмен. На меня упал клочок неба, нить божественной милости, светлая и невесомая, а теперь порыв ветра унесет тебя прочь.

Курруби. Я должна тебя слушаться, мой Акки. Ты взял меня к себе. Ты давал мне есть, когда я бывала голодна, пить, когда меня мучила жажда. Когда я боялась, ты пел мне свои прекрасные песни, бил в ладоши, и даже ноги твои отбивали такт, пока я не начинала плясать. Ты укутывал меня своим пальто, когда я мерзла, и нес меня на своих сильных руках под заревом вечернего неба, когда я уставала. Я люблю тебя, как отца, и буду вспоминать о тебе, как об отце. И я не стану сопротивляться, когда они меня поведут. (Опускает голову.)

Акки. Ступай к царю Навуходоносору, дитя мое.

Поэты. Останься с нами, Курруби, останься со своими поэтами!

Толпа. К Навуходоносору! – К Навуходоносору!

 Уводят Курруби направо.

Поэты. 

Курруби. Прощай, мой Акки. Прощайте, мои поэты!

Поэты. 

Толпа (издалека). Курруби! Наша царица Курруби!

 Акки мрачно подсаживается к очагу и начинает мешать суп.

Акки. Я ни против ваших элегий, поэты, но вы пережимаете. Вы пишете в стихах, что питаетесь помоями, а сами с аппетитом едите мой суп. Ваше отчаяние не слишком правдоподобно. Хорошо разработанное искусство кулинарии – это единственный благородный человеческий дар, и о нем нельзя говорить в стихах облыжно.

 Слева по лестнице спускается худой, высокий, старый человек, на нем парадный черный костюм, в руках чемоданчик.

Парадный. Приветствую тебя, нищий Акки, приветствую!

Акки. Чего тебе надо?

Парадный. Прямо дух захватывает от этой девушки. Голова кружится! Видел с моста, как они ее уводили.

Акки (сердито). Я бы сделал эту девочку лучшей нищенкой мира, а она станет обыкновенной царицей.