Чтение онлайн

– Битва… – промычал Пьер, лихорадочно пытаясь что-то вспомнить, – битва… Это когда все армии напали на Катценхаузен, а он их победил.

Скучая, близнецы принялись разглядывать учебники истории. На одной странице шли абзацы текста, а на другой была напечатана картина, где рослая Арабелла Левски, облачённая в тёмно-синий мундир, разила магическими молниями какого-то остроухого эльфийского воина в доспехах и крылатом шлеме. Из рук поверженного выпал пылающий меч. Расшитый лилиями плащ за спиной колдуньи и её длинные чёрные волосы развевались от ветра. За Арабеллой маршировали вооружённые мушкетами солдаты Катценхаузена в камзолах и треуголках, а на заднем плане горели белокаменные шпили эльфов.

– Верно, – кивнула Гаритос, – та самая битва. Так вот, назови мне её предпосылки.

Элеонор вгляделась в свирепое, властное лицо Арабеллы. Кого-то она сестре напоминала…

– Ну… – Коссак долго думал, – Катценхаузен всех достал, потому что им правили маги, и все на него напали.

– Молодец, Пьер! – похвалила учительница, – отлично!

Максима вытащила из стаканчика красную ручку и сделала пометку в своём журнале. Антуан и Элеонор демонстративно уткнулись в свои конспекты.

– Садись, – сказала учительница, и Пьер вернулся за свою парту.

По пути он скорчил Антуану рожу. В Пересе закипела злость, и он поднял руку. Элеонор посмотрела на брата, словно говоря: «Не стоит». Но он не обращал на неё внимания и только хотел уесть Пьера.

– Ты что-то хочешь добавить, Перес? – подняла бровь Гаритос.

– Да, – сказал Антуан.

– Встань, – потребовала классная руководительница.

Брат неохотно встал рядом с партой. За его спиной Пьер оживлённо шептался со своим приятелем.

– Битва Семи Армий состоялась 16 июня 1709 года, – чётко, как по учебнику, заговорил Антуан, – причиной битвы были дипломатические конфликты между Катценхаузеном и Священной Империей Людей и Эльфидой: в основном нежелание Катценхаузена отдавать Северную Большу Империи и земли восточных эльфов – Эльфиде. Сначала на Катценхаузен напали четыре армии: Империи, Эльфиды, Северии и гномов Двергхейма. Затем к ним присоединилась третья сила – объединённое войско нежити и демонопоклонников Дронфи, которые собирались отбить центр континента. Против Катценхаузена выступили шесть армий одновременно, но благодаря хорошей военной подготовке солдат и магической мощи Арабеллы все они проиграли…

– Довольно, – резко прервала ученика Гаритос, подойдя к его с Элеонор парте, – садись. Никаких оценок – твой ответ не стоит ни-че-го.

Антуан поник – ведь он старался, вместе с сестрой целый вечер готовился к уроку, а ещё раньше слушал Инес, причём не один раз. Но учительница отдала предпочтение Пьеру, который не прочитал и строчки в учебнике, не говоря о других источниках. Ведь все знали, что Коссака история совершенно не интересовала, как и большинство других предметов. Все, кроме Гаритос…

– Перес, я не понимаю, почему другие учителя хвалят тебя и твою сестру, – произнесла Максима, пристально вглядываясь в Антуана, – ваши ответы как будто выдернуты из учебника. Слишком много деталей и слишком мало сути. Посмотрите на Коссака – он дал точный и исчерпывающий ответ и поэтому получил отличную оценку. Вы же просто парочка всезнаек, которые только портят жизнь нашему классу и нашему дружному коллективу.

Антуан злобно просверлил Гаритос взглядом.

– Ну, нельзя же быть таким единоличником, Перес! – отчитывала его она, – не забывай, что школа – это твой второй дом, класс – твоя вторая семья, а классный руководитель – твоя вторая мать. И отнесись к моим словам с должным почтением.

– Да, госпожа Гаритос, – холодно отозвался брат.

– Тебя это тоже касается, Элеонор Перес, – Максима обратилась к сестре, и та смущённо кивнула.

А за спинами близнецов загоготала компания Пьера Коссака.

Рано или поздно уроки закончились, и Антуан и Элеонор уже собрались домой. Они шли по длинному школьному коридору, на голубых стенах которого были нарисованы белые кучерявые облачка. Те, кто это придумал, явно хотели поднять ученикам настроение, но близнецов подобная слащавость только раздражала.

– Опять этот Пьер! – негодовал брат, – непонятно, зачем нам вообще стараться на истории!

Даже после непростых уроков физики и математики он не мог перестать думать о случившемся утром.

– Как зачем? Чтобы самим знать! – не унывала сестра, – не обращай внимания – это же Гаритос!

– Мне надоело не обращать внимания, – пробурчал брат.

Элеонор и Антуан шли по коридору до тех пор, пока не наткнулись на Пьера и его компанию.

– Так-так-так, – напыщенно произнёс Коссак, слегка приподняв голову, – ну и кто это здесь? Двойняшки-всезнайки!

Приятели за его спиной – девочка и два мальчика – дружно засмеялись.

– Эти Пересы, – задира растягивал слова, – ходят всё время вместе, говорят такими мерзкими голосами…

– Дай пройти, Пьер, – стиснув зубы, сказала Элеонор.

– О-хо-хо, – рассмеялся Коссак, поднеся руку к уху, – я глухой, я не расслышал.

Его дружки единодушно захохотали.

– Дай пройти, – уже вместе потребовали брат и сестра.

– А, пройти… – протянул Пьер, – что ж, вы пройдёте, только сначала я хотел бы признаться кое-кому в любви.

Девочка из его свиты картинно ахнула. Коссак порылся в карманах своих брюк и вытащил конфету – ярко-розовую карамельку в виде бантика. Разворачивающееся зрелище привлекло внимание шедших по коридору учеников разных возрастов – как любопытных первоклашек, так и более серьёзных на вид старшеклассников.

– Знаете, дамы и господа – оказывается, я давным-давно влюбился, – наслаждался собой Пьер, – Элеонор Перес, я настолько тебя обожаю, что дарю тебе эту конфетку.

Коссак протянул Элеонор конфету, но она не стала брать – мало ли какую гадость он ей приготовил?

– Съешь – что же ты не хочешь? – настаивал хулиган, – не бойся – ничего страшного не произойдёт.

– Отстань от Элеонор, Коссак, – вскипел от злости Антуан.

– О, заступник появился! – насмехался обидчик, – может, и ты конфетку хочешь? Она вкусная!

– Нет уж, Пьер, – жёстко ответил брат.

– Ну, тогда… – пожал плечами Коссак и затем резко ударил Переса в живот.

Антуан упал на пол, скорчившись от боли. Она была такой сильной, что брат не мог встать.

– А теперь, Элеонор, ты съешь конфетку, – Пьер повернулся к его сестре.