Чтение онлайн

Второй раз моего вопля нервы горилл не выдержали, и они бросились наутек. Чтобы закрепить успех, я прогнал их метров триста и потом устало вернулся обратно. Каково же было мое отвращение, когда я застал всю компанию, пирующую над телом поверженной обезьяны, вернее тех ошметков, что от нее остались. Волк выглядел еще куда ни шло – серая шкура скрывала под собой человека, а перемазанный в крови хищник, вещь привычная. Но эти серые существа окончательно потеряли человеческий облик, разрывая зубами сырую, еще теплю плоть своей жертвы, в упоении чавкая внутренностями и обгладывая кости.

Не подходя близко, чтобы не стошнило, я крикнул волку:

– Шерман, ты как хочешь, а я пошел! – после чего отвернулся и отправился, сам не зная куда.

Спустя полчаса я услышал похрустывание веточек и шуршание сухой травы за спиной. Некоторое время еще хранил молчание, но затем не выдержал и, не оборачиваясь, проворчал:

– Да не топай ты так усердно лапами! Будто скаковая лошадь на ипподроме.

– А ты бывал на ипподроме? – раздался сзади знакомый рык.

– Бывал, только не на Земле.

– Не сердись, ты же знаешь: я не мог больше терпеть голода, а та обезьяна все равно отправилась в иной мир.

– Не надо даже загадывать, какой. Ты хоть понимаешь, что спихнул душу еще глубже в этот вертеп?

– Он сам себя спихнул. Я просто играю по тем правилам, что здесь установлены.

– Но ты же знаешь, что они специально вам навязаны, чтобы вы теряли любые проявления человечности.

– Не будь ханжой. Тебе просто еще никогда так не хотелось есть.

Мне стало стыдно. Кто я такой, на самом деле, чтобы учить Шермана? Ведь здесь выражение «с волками жить, по-волчьи выть» совсем не означало самый худший вариант выживания. Волк, действительно, защитил всех нас от горилл, и то, что его удар оказался смертельным, еще не значило, что намерения были подлыми. На самом деле, в последней драке я выглядел гораздо хуже, произведя массу шумовых эффектов, но по сути ничего не сделав.

Мы молча шли какое-то время, пока я не сообразил, что совершенно бесцельно меряю эту серую пустыню своими шагами:

– Слушай, Шерман, есть у тебя еще какие-нибудь соображения насчет того, как выбраться наверх?

– Нет. А эта чертова свинья тебе ничего не рассказала? – в свою очередь уныло удивился волк.

– Со мной дело еще хуже, чем с тобой. Если тебя убить могут, то мне это может боком выйти.

– А что, тебя убить нельзя, что ли?

– Можно, но только, по словам свинтуса, я могу тогда вообще неизвестно, куда влететь. Единственный выход – снуфы, что б им пусто было. Только они могут наверх отпустить.

Мы еще немного прошли, и волк предложил:

– Слушай, есть тут еще один такой черт, может тот больше знает?

– Еще одна свинья вселенского масштаба?

– Нет, но схема та же: ставит в зависимость от себя группу вечно грызущихся между собой людишек и балдеет от их мучений, - коротко обрисовал ситуацию серый приятель.

– И как же он выглядит?

– Ну сисек таких у него нет. Вместо этого он яйца несет. А выглядит… хм, скажем так: представь себе курицу в бронированной шкуре динозавра… - подыскивал нужное определение волк.

– Птеродактиль что ли?

– Если бы этот птеродактиль взлетел, вернее, потом приземлился, то там никого в округе живых не осталось бы.

– Ясно! Хорошо, что динозавры не летают! – философски перефразировал я популярное выражение, бытующее на родине моего двоюродного тела, впрочем, уже бывшего тела, и вспомнил. – А что, эта курица-переросток тоже заставляет своих почитателей червяков собирать?

– Как ты догадался? – хохотнул волк таким рыком, что мне почему-то захотелось спрятаться куда подальше. – Только там нет бегемотообразных обжор. Вместо них живут кроты, непонятно чем питающиеся, но знатно удобряющие землю. Проблема в том, что кроты тоже размером с паровоз, так что тамошним черведобытчикам постоянно нужно уворачиваться от кротов, своего попечителя и массы других врагов.

– Волков, например… - съехидничал я.

– Ну и волков, - не стал отрицать Шерман. – Только я предпочитаю честный бой, как с теми гориллами. Потому и слоняюсь больше по лесу.

– Ладно, пошли к твоему куриному богу, он хоть говорить-то умеет?

– Кто его знает. Но идти туда долго, так что лучше залазь на спину – так быстрее будет.

Мы продолжили путешествие а-ля Иван царевич и дурак по совместительству, только мой серый волк не носился на реактивной тяге по тридевятым государствам, а равномерно трусил по невидимой тропинке среди бесконечных зарослей мертвых деревьев. До вечера, как и предполагал Шерман, мы никуда не добрались. Однако волк предпочел не останавливаться и продолжил вести меня в совершенно непонятном направлении почти в полной темноте.

По-дороге у нас было время обсудить волчью жизнь. Весь этот мир, по словам лохматого приятеля, представлял собой серую безжизненную пустыню, поросшую мертвым лесом и такой же серой сухой травой. Местами встречались «оазисы» выживания небольших групп существ, кучкующихся вокруг своего повелителя – кого-нибудь из темных ангелов. Те отличались от остальных неприступными размерами, произвольно отвратительной внешностью, несъедобностью и вздорностью. Все остальные были тем, что осталось от человеческих душ. И все были съедобны… причем единственно съедобны, кроме что дьявольских прикормок в виде молока или яиц. Даже гигантские бегемоты и кроты были съедобны, только что труднодоступны и способны жрать отвратительную грязь этого мира. В результате, жизнь большинства попадающих сюда существ была мучительной, но недолгой. И избавлением скорую смерть назвать было нельзя, ведь дальше этих несчастных ждали лишь новые извращенные пытки.

Так бы мы и двигались к своей цели, лениво переговариваясь по пути, если бы наш путь сквозь черный лес не был прерван самым неожиданным образом…

Я ничего не почувствовал: как ехал у волка на спине в полной темноте, так и въехал в новую темень, такую же мрачную, но уже другую – без коряг и болотной жижи. Шерман только успел рыкнуть: «Снуфы!» – и тут же понеслась нелегкая.

Единственное, что мне удалось разобрать, это какие-то фигуры в балахонах и одно, опять-таки наполовину свинячье, наполовину человечье рыло, с серой сморщенной кожей и злыми холодными глазами. Я даже не успел соскочить с волчьей спины, как нас затянула карусель кошмаров.

Сначала было впечатление, что наши с Шерманом головы уехали вперед, а ноги, лапы и хвосты остались сзади. Нас словно натягивали на гигантский инструмент: то ли вместо струн на гитару, то ли на барабан вместо кожи. При этом тело пронзила дикая скрипящая боль, а мы перемешались друг с другом, и я уже не мог отличить, где он, а где я. Мы только в унисон выли и лаяли от боли. До нашего сознания донеслась мысль-шепот:

– Ну что, будете еще помогать людишкам?

Я громко взвыл в праведном возмущении:

– Конечно, будем, скоты вы конченные! Ужо погодите, я до вас доберусь! Развоплощу всех к чертовой бабушке!

Мое запугивание, а тем более такое непочтительное отношение к праматери ихнего племени, явно снуфам не понравилось, и я почувствовал, что по нам стали наноситься удары, примерно как по струнам или барабану. В результате мы уже подвывали в ритме сумасшедшего рок-н-ролла, а темные балахоны снуфов стали кружить вокруг нас в дикой пляске. Спустя какое-то время до моего сознания донесся шипящий от злости вопрос: