Чтение онлайн

— Однако я заметила, что сегодня среди нас присутствует блестящая итальянская примадонна. Я бы хотела услышать какую-нибудь арию в исполнении мадам Сантони. И я также должна послушать ее молодую очаровательную протеже. Ту, о которой мадам так высоко отзывалась, — здесь Линда посмотрела в сторону Анжелики.

Анжелика почувствовала, что от ее неожиданной просьбы кровь прилила к лицу, и она смущенно перевела взгляд с Ролана, который сидел с угрюмым видом, на мадам. У той на лице не дрогнул ни один мускул.

— Мадам Линд, — ответила она, — мы крайне тронуты вашей просьбой. Однако мы с Анжеликой и мечтать не можем о пении, пока не услышим вас первой.

Теперь уже Линд требовательно посмотрела на своего антрепренера.

— Милые дамы, — дипломатично начал Барнум, — боюсь, что это просто исключено, и мисс Линд не станет петь сейчас. Она не рискнет перенапрягать голосовые связки перед предстоящим концертом. Это одно из наших правил — он мягко улыбнулся сначала мадам, потом Анжелике. — Однако я буду у вас в вечном долгу, если вы удовлетворите просьбу мисс Линд и осчастливите нас… э… э… своим вокалом.

Мадам вопросительно посмотрела на свою ученицу, а та, в свою очередь, на Ролана. Анжелика знала, что муж будет недоволен, но одновременно она понимала, что для мадам все происходящее — это редчайшая возможность. У нее отлегло от сердца, когда в знак одобрения Ролан кивнул. Она повернулась к мадам и улыбнулась.

— Ты помнишь дуэт из «Фигаро», дорогая? — спросила мадам.

— О да.

Жюль Бенедикт вызвался аккомпанировать, и мадам с Анжеликой принялись услаждать присутствующих. Сначала они исполнили арию по очереди, затем их голоса слились в крещендо, отличавшемся наичистейшей гармонией. Они закончили выступление под благодарные аплодисменты.

— Браво! — воскликнула Дженни Линд.

Мадам поблагодарила Жюля Бенедикта за аккомпанемент и, после того как дирижер вернулся на свое место, сама устроилась за роялем.

— Теперь, дорогая, — обратилась она к Анжелике, — спой нам арию из «Семирамиды».

У Анжелики не было возможности запротестовать, так как мадам уже взяла первые аккорды. Она повернулась лицом к гостям и запела один из шедевров Россини сильным и красивым голосом.

В то время как Анжелика продолжала очаровывать слушателей, Андре Бьенвиль подошел к своему другу Жаку Делакруа и слегка похлопал его по плечу. Оба удалились в глубину комнаты.

— Почему ты не рассказал мне о девушке? — прошептал Бьенвиль, кивая в сторону Анжелики. — Я знаю все о Сантони, и на протяжении нескольких лет пытался уговорить ее вернуться в оперу… но не было никакой возможности. — Бьенвиль замолк и, словно в экстазе, закрыл глаза, вслушиваясь в мощную каденцию Анжелики.

Жак, тоже выглядевший ошеломленным, кивнул:

— Андре, я и понятия не имел о ее таланте. Мой сын сказал мне, что она хорошо поет, но когда я недавно обедал с девушкой и племянником, он не разрешил ей петь.

Андре посмотрел на присутствующих.

— Ее муж — твой племянник, Ролан Делакруа?

— Да.

— Тогда это будет проблема, — Андре задумчиво почесал подбородок. — Ни один уважающий себя креол не разрешит жене появиться на сцене. Знаю по себе, что скорее посажу жену на цепь, нежели разрешу ей пойти на сцену. — Он снова замолчал, когда Анжелика выводила прекрасную трель своим кристально чистым голосом.

— И все-таки она чертовски хороша.

— Согласен, — ответил Жак. Он подтолкнул приятеля локтем. — Жаль, мы не сможем устроить ей турне, подобное тому, в которое Барнум взял Линд — а, мой друг?

Андре хихикнул.

— Это правда, что Барнум попросил тебя оказать содействие в этом турне, и ты отказался?

— Что, обязательно надо напоминать мне об этом? — проворчал Жак и нахмурил брови. Глядя на Анжелику, когда она под аплодисменты закончила арию, он размышлял. — Возможно, и мы сможем иметь свою собственную маленькую «малиновку», Андре…

Вернувшись в отель вместе с Роланом, Анжелика ощущала себя парящей в воздухе. Раз за разом она воспроизводила в памяти момент, когда она пела перед гостями в доме Жан-Пьера.

…Вот Барнум с неожиданно одухотворенным лицом устремляется к ней, крепко жмет руку, говорит, что она — божественна, и вручает ей свою визитную карточку.

…Вот к ней подходит сама Дженни Линд, обнимает и со слезами на глазах говорит:

— Дорогая, у тебя дар. Ты должна разделить его с другими.

Этих слов Анжелика никогда не забудет.

Сейчас же она устроилась за туалетным столиком, Ролан сел на кровать напротив нее. Он так хорошо смотрелся в парчовом халате. Однако выражение его лица рассеянное, как на протяжении почти всего вечера.

— Тебе понравилось пение мисс Линд? — спросила она.

— Да, но ее голос не сравнится с твоим, — удивительно, но он улыбнулся ей.

— И все-таки ты был недоволен, когда я пела сегодня? — Анжелика была тронута его словами, но в голосе мужа было нечто, что слегка испугало ее.

Какое-то время он молчал.

— Большинство из присутствующих были чужаки. Поэтому все походило на публичное выступление.

— Дженни Линд поет перед аудиторией, так же как это делала мадам Сантони, — заметила Анжелика, слегка вздернув подбородок.

— Их обычаи в значительной степени отличаются от наших, — он сердито посмотрел на жену. — Ты что, в самом деле хотела бы петь на сцене, как мисс Линд?

— Я никогда не думала об этом… До сегодняшнего дня, — честно призналась Анжелика. — Я полагаю, в этой идее есть что-то привлекательное.

— Тогда… Тогда я не смогу разделить с тобой эту идею, дорогая.

С горделивым видом Анжелика нахмурила брови: они с вызовом посмотрели друг на друга. И вдруг Ролан вскочил и, приблизившись к ней вплотную, сжал ее груди. Через тонкую ткань пеньюара она ощутила трепет его пальцев. Анжелика напряглась и вздрогнула, увидев на его лице демоническую улыбку.

— Сейчас, мой ангел — разве сейчас не время поработать во имя ребенка, которого ты так хочешь? — прошептал он.

Анжелика покраснела, но ничего не ответила, продолжая неотрывно смотреть мужу в глаза.

— Что, передумала? — нахмурился Ролан.

— Нет.

Он крепко прижал ее к себе и страстно поцеловал. Затем со стоном сорвал с нее халат и отбросил в сторону. Перегнувшись через туалетный столик, он приник губами к ее груди. Его руки ласкали ее обнаженные мраморные бедра. Он неистово терзал ее грудь, доводя Анжелику до исступления… Она вонзилась ногтями в его спину, не делая попытки при этом выскользнуть из его объятий… Вдруг выпрямившись, Ролан посмотрел ей в лицо и обнаружил, что в ее взоре что-то изменилось. Вспоминая вечер, обожающие взгляды тех, кто слушал ее, он ощутил приступ легкого беспокойства. В первый раз он задался вопросом, не сможет ли этот талант однажды лишить его любимой жены?