Чтение онлайн

Она знала, что никогда не признается, что была неправа, ведь правда была на ее стороне. Если между ними не было доверия, то это уже не брак в полном смысле. Подумать только! Она даже не могла принять мужчину в доме! Анжелика знала, что сейчас ей надо стоять на своем.

Женитьба давала права уничтожать ее как личность! Она могла бороться за свое собственное «Я», за свое достоинство. И ничто не заставит ее пойти на попятный! Однако возникший тупик в их взаимоотношениях не давал ей покоя.

В то время как Анжелика не находила себе места от беспокойства, Ролан также переживал случившееся. Весь вечер он оставался в кабинете, пил абсент и размышлял. Он до сих пор был взбешен ее неповиновением, но ему было весьма тягостно вспоминать, как он загнал жену в болото. Он, безусловно, раскаивался в содеянном и опасался, что в результате может начаться серьезное заболевание. Когда он допросил садовника по поводу происшедшего в теплице, тот подтвердил, что между Анжеликой и Джорджем ничего не было. Но это только обострило чувство вины Ролана.

И однако, почему она пренебрегла его пожеланиями? Возможно, его диктат и не совсем справедлив, но, так или иначе, она обязана ему повиноваться. Его сердце буквально разрывалось на части при виде других мужчин, пялящих на нее глаза. На первый взгляд, поведение Джорджа казалось невинным, но Ролан был убежден, что его истинные намерения в отношении Анжелики весьма далеки от благородных. Он никак не мог понять, — приходит ли ей в голову, какое впечатление она производит на мужчин. Играла ли она в соблазнительницу или невинно флиртовала с бедой?

Так или иначе, все-таки она обязана ему повиноваться. Но даже осознание правоты не смягчало его душевных мук. А еще его терзало желание… Подчас столь сильное, что он переставал думать, кто из них прав, а кто — виноват.

На третью ночь после ультиматума Ролана Анжелика не могла найти себе места и не смыкала глаз. Она сбрасывала одеяло, чтобы через секунду опять закутаться. От плача у нее распухли глаза и саднило горло. Она думала, что без ласки Ролана больше не протянет. Она встала и начала бродить в темноте: ноги отказывались ей повиноваться.

На туалетном столике что-то блеснуло серебром, и, подойдя, она увидела, что это гребень. Она вспомнила, что таким же гребнем бросила в Ролана в Новом Орлеане и рассекла ему щеку.

«Пусть только он сделает мне больно! — с неистовством подумала Анжелика. — Я никогда не скажу, что была неправа, скорей уж приму его «последствия», чем позволю его гневу разрушить нашу любовь!»

В темноте она пробралась в его комнату. Здесь Ролана не было. Молясь, чтобы он не ушел из дома, она на цыпочках спустилась на первый этаж.

Он сидел в кабинете в полной темноте, положив ноги на кофейный столик. Перед ним стоял почти пустой графин абсента. Она охнула. Это так напомнило ей ту памятную ночь, когда она спустилась вниз и поцеловала его. Вспоминая, насколько бурной была его страсть в ту ночь, когда он тоже был пьян, она содрогнулась при мысли — насколько он может быть зол сегодня. Даже спящий, он источал неистовство.

Однако барьер следовало переступить. Конец этому должен быть положен.

Она подавила очередной приступ страха и приблизилась к нему. Рубашка Ролана была расстегнута, волосы — взъерошены, лицо покрывала многодневная щетина. Она увидела, что он также страдает. Наклонившись, Анжелика слегка потрясла его за плечо.

Ролан прищурился.

— Ангел?

Это нежное слово произвело должный эффект, и ей стоило больших трудов не броситься к нему в объятия. По всей видимости, в состоянии опьянения, он уже забыл свой гнев.

С колотящимся сердцем она сунула гребень Ролану.

— Теперь я готова принять твои «последствия»!

— Что ты сказала? — переспросил он едва слышно.

Анжелика гордо вскинула голову.

— Я не признаю, что была неправа, пригласив Джорджа в дом. Я считаю, что имела на это право. Я никогда не изменяла тебе, мне это даже не приходило в голову. Вопрос упирается в одну лишь простую вещь — ты мне просто никогда не доверял. Если ты хочешь побить меня, то давай, пожалуйста… По крайней мере, это будет менее болезненно, чем давить на меня молчанием и гневом!

— Давить на тебя? — спросил он сдавленным голосом.

— Давай с этим разберемся раз и навсегда.

В ошеломлении он покачал головой.

— Ты хочешь, чтобы я тебе причинил боль, в то время как ты ничего не сделала плохого?

Анжелика опять вспомнила, как она повредила ему скулу в Новом Орлеане. От той стычки на его лице до сих пор был тонкий бледный шрам.

— Я сделала тебе больно — ты при этом ничего плохого не сделал.

Долгое время он хранил молчание.

— Подойди ближе, ангел, — наконец прошептал он с нежностью в голосе.

С дрожью в теле она подошла к нему, и рука легла на ее бедро — его рука была горячей даже через халат. По позвоночнику побежали мурашки, когда он зашептал:

— Ангел, я думаю, что мы можем найти более подходящее применение твоему телу.

Она услышала, как покатился гребень, и очутилась у него на коленях. Заплакав от радости, Анжелика обвила шею мужа руками. Ответом ей был страстный поцелуй, воспламенивший ее, и она еще теснее прижалась к нему.

— О, дорогая Анжелика, — сказал он с надрывом. — Я был таким ослом. Просто голова пошла кругом от ревности, гнева и гордости.

Внезапно он замер, прильнув губами к ее щеке.

— О Боже, — вскричал он. — У тебя нестерпимый жар. — Он потрогал ее лоб и голые ноги. — Ты сидишь здесь среди ночи с оголенными ногами и, очевидно, тебе хочется слечь в постель с воспалением легких.

Мгновенно протрезвев, он вскочил на ноги, все еще держа Анжелику в объятиях.

Через полчаса Ролан развел огонь в комнате Анжелики и попросил Бланш посидеть с ней, пока он сходит за доктором.

К тому времени, когда Бланш пришла к Анжелике, та провалилась в лихорадочный сон.

— Что с ней? — спросила она брата, глядя на мечущуюся Анжелику.

— Она, очевидно, недомогает после того, как попала на днях в болото, — с мученическим видом он посмотрел на жену. — Если с ней что-то случится, я не проживу и дня.

— Нет, Ролан. Ты не должен так говорить.

Когда Бланш пыталась схватить его за рукав, он отвернулся и выбежал из комнаты.

Бланш присела на кровать Анжелики. Она действительно выглядела ужасающе — на щеках лихорадочные пятна, глаза запали… Она продолжала метаться в бреду. Бланш задернула постельное покрывало, закусив губу, вновь присела.