Чтение онлайн

Что же не устраивало меня в человеческом мире, а потому подлежало изгнанию вместе с телевизором? В запретный список попало все, что имело отношение к войнам, жертвам и преступлениям, к ненависти и злу, к необъяснимому желанию смертных убивать друг друга. Мне хватило одного взмаха волшебной палочки, чтобы все это исчезло раз и навсегда – как из моей жизни, так и из моих книг.

Хорьки сильно выигрывают по сравнению с людьми: они проворны и сообразительны, вдумчивы и грациозны. Им нравится действовать, и они наделены превосходным чувством юмора. Они-то и стали моим новым миром!

Так были написаны пять книжек о хорьках (шестая, последняя, стала сборником этих историй).

Хорьки, начисто лишенные человеческих пороков и недостатков, воспитывали свою молодежь в духе уважения, побуждая ее следовать лучшим своим мечтам и устремлениям. Этот мир можно было описывать бесконечно, но продажи не задались, и издателям пришлось ограничиться пятью книжками. Последняя вышла уже в мягкой обложке, чтобы сократить расходы на ее издание.

Но и эти пять книг стали лучшим из всего, что я когда-либо писал. Даже при желании вы не найдете в них ни одного Плохого парня, так что молодежь вполне могла бы читать их своим родителям. Я всей душой полюбил мир хорьков. Эту любовь разделили со мной и некоторые из читателей.

Я сам творил судьбы тех, кто жил на страницах моих книг, в волшебной реальности ангелов, фей и хорьков. И настал момент, когда я уже не мог отрицать очевидного: мне тоже хотелось бы жить в мире, похожем на мир хорьков.

Мы вполне могли бы вот так преобразовать человеческую реальность – шаг за шагом, читатель за читателем, думал я. Людям не нужно ждать, когда изменится их мир: достаточно, чтобы каждый из них прямо сейчас начал жить в соответствии со своим высшим началом.

Другое дело, что у нас, писателей, не в обычае навязывать читателю свой мир. Так что сейчас в продаже осталось не так уж много книг о хорьках, выпущенных в свое время на разных языках.

У себя на полке я храню английскую подборку, и здесь, на этой полке, сконцентрирован весь мой мир. Его звезды, бури и неугасимое желание наполнить нашу жизнь высшим смыслом: все это здесь, на расстоянии вытянутой руки.

И пусть мне, с моей страстью к контролю, не удалось преобразовать человеческую реальность. Зато я изменил собственный мир и миры тех немногих читателей, кто завершил знакомство с моими книжками с мечтательной улыбкой на устах.

Как часто приходилось вам делать людям что-нибудь приятное? Как часто вы проявляли свою заботу? Сколько улыбок раздарили вы за свою жизнь? Сколько приласкали щенков и котят? Случалось ли вам остановить того, кто намеревался покончить с собой, объявив ему, что это – необратимое решение временной проблемы?

В каждом из этих случаев (о которых вы, возможно, уже и забыли) вы выступали в роли ангела.

Летом 1961 года, шагая по Манхэттену, я поймал взгляд красивой женщины. Она шла мимо в толпе прохожих и на мгновение улыбнулась мне. Может, она просто чувствовала себя счастливой, не знаю. Но прошло уже 54 года (2015–1961), а я до сих пор мысленно улыбаюсь ей в ответ. И неважно, находится ли она сейчас в Нью-Йорке, в другой стране или вовсе на другой планете.

Она была ангелом, в одно мгновение изменившим мою жизнь.

А не далее как вчера я получил письмо от давней своей знакомой. Она стояла в очереди за покупками, но кто-то один рассчитывался невыносимо долго. Люди нервничали и переживали, и тогда моя знакомая сказала: «Может, нас специально тут задерживают? Поторопись мы сейчас, и попадем в какую-нибудь аварию…» Все посмеялись, а в следующую минуту в окно торгового центра с грохотом влетела машина. Никто из людей при этом не пострадал.

Позже кто-то пересказал ее слова приехавшим на место происшествия репортерам, и уже на следующий день в газете написали, что в магазине тогда находился ангел: это он спас людей, не позволив им подойти к злополучному окну.

«Я вовсе не ангел! – написала моя знакомая. – Мне просто хотелось сказать что-нибудь забавное, чтобы разрядить обстановку».

Вы тоже думаете, что она не была тогда ангелом? В любом случае, я с охотой зачислю пятьдесят баллов на ее ангельский счет за своевременную улыбку и те слова, которые сорвались у нее с губ.

Достаточно вспомнить миллионы добрых и бескорыстных поступков, которые мы совершаем для других и которыми другие радуют нас, чтобы понять, что у нас существует внутренняя потребность действовать с позиции ангелов – пусть на временном, любительском уровне.

И каково это – однажды получить на свой «ангельский счет» наградные баллы от самого настоящего ангела?

Я занимаюсь привычными делами: летаю, а в перерывах, в тишине ангара, терпеливо подкручиваю и поправляю механизмы Пафф. Я уже привык к испытаниям, которые устраивают мне время от времени. То я уроню болт, и мне требуется минуты две, чтобы поднять его и закрутить на место, то никак не могу найти нужный инструмент… Словом, даже самые простые дела отнимают почему-то массу времени. Но меня это не раздражает, и я с пользой провожу свои дни.

Много лет назад я решил для себя, что в один прекрасный день всерьез займусь изучением всего, что связано со смертью и переходом в другой мир. Над этим я сейчас и работаю, если только не отлаживаю какие-нибудь узлы самолета, не смазываю детали и не тестирую новый инструмент.

«Ответы» Боба Олсона, посвященные загробной жизни, отражают, на мой взгляд, реально существующее положение дел – так, по крайней мере, подсказывает мне внутренний голос. А вот в книге Майкла Ньютона «Предназначение души» я с удивлением обнаружил схему той самой комнаты, в которую попал во время собственного опыта клинической смерти (было это в Аргентине). Что и говорить, я был поражен количеством совпадений, ведь книга вышла гораздо позже. Тем не менее я читаю страницу 206 и вижу знакомый мне изогнутый стол, старейшин, самого себя и ангела-хранителя, расположившегося за моим левым плечом… Автор, правда, не упомянул о том, что старейшины могут улыбаться.

Со временем мне стало ясно, что термин «смерть» придумали совсем еще молодые души. Им, видимо, невыносимо было думать о переходе в иной мир. Мудрые души наверняка назвали бы это «Жизнью». Те, кто побывал там, говорят, что по ту сторону все ярче и красочней и мы мгновенно переносимся от одного места действия к другому. Там нет ни суда, ни наказаний, если только мы сами не захотим пережить те чувства, которые однажды вызвали у других.

Подкручивая болты на шасси (простое двухминутное дело, занявшее у меня минут 20), я вновь вернулся мыслями к смерти. Мне вспомнился тот давний случай, когда я едва не врезался в землю. Даже сейчас, пятьдесят восемь лет спустя, я помню все до мельчайших подробностей.

В те дни я летал на Норт Американ F-86 «Сейбр»: одномоторном одноместном реактивном самолете, весьма быстром для своего времени. На редкость красивая машина, сравниться с которой по дизайну мог разве что английский истребитель «Супермарин Спитфайр».

Тренировался я на полигоне, поскольку в то время не было компьютеров, имитирующих практику боя. Наша группа состояла из трех новобранцев и инструктора, нас учили стрелять. За день до этого нас предупредили: «Будьте осторожней, джентльмены. Фиксация на цели вас погубит. Именно так мы потеряли вчера самолет: он врезался в собственную мишень. Если заход покажется вам неудачным, не старайтесь тут же исправить его. Вы движетесь слишком быстро, чтобы корректировать пулеметную очередь. Лучше поднимитесь повыше и попробуйте сделать все заново».