Чтение онлайн

Сегодня, в день, когда гости, столь радушно принятые в Торхилде, должны были отбыть на своей ладье обратно в Рагланд, Лиа с особой тщательностью одевала и причесывала Анифу, будто готовя ее к празднику, а не к обычному, практически ничем не примечательному дню, и даже достала очередные массивные и яркие украшения, которые редко видели на ней.

— Лиа, — позвала Анифа, когда уже не было никакой мочи терпеть эту неловкость, которую, судя по всему, испытывала только она.

— Да, моя госпожа? — легко откликнулась девушка, посмотрев на нее преданно и почти влюбленно.

— Пожалуйста, оставь все, что сегодня… кхм… было здесь, в тайне. Хорошо? — попросила женщина мягко.

Лиа неожиданно рассмеялась. И с нежностью ответила:

— Ты же знаешь, я не болтушка, госпожа. Но позволь сказать — я очень за тебя рада!

— Рада? — недоуменно изогнула бровь Анифа, — Почему ты рада?

— Госпожа! Моя прекрасная и нежная госпожа! — Лиа присела перед ней на корточки и ласково сжала ее ладони в своих, — Сигурд — великий воин и замечательный человек! Я рада, что твое сердце оттаяло перед ним и ты познала женскую радость! Я рада, что так произошло, ведь он намерен на тебе жениться! И ты ответила ему!

— Я отказала ему, — нахмурилась Анифа.

— В смысле? — продолжая машинально улыбаться, но недоуменно наклонив голову набок, спросила Лиа.

— Я не собираюсь выходить замуж за Сигурда. Или за кого-нибудь еще…

— Но почему?! — на эмоциях вскочив на ноги, воскликнула девушка, — Не понимаю… Ты отказала ему?!

— Успокойся, прошу, — поморщившись и подняв вверх руку в повелительном жесте, попросила женщина, — Не надо так кричать…

— Но я буду кричать, потому что… потому что… я возмущена! Госпожа! Это же неправильно!

— Это мое решение. Пожалуйста, успокойся…

— Сигурд — такой потрясающий! Не хуже своего брата! Даже лучше! — Лиа нервно зашагала по комнате, активно жестикулируя и смешно гримасничая, — Он привлекательный, умный и с Раном хорошо общается — я видела! Он великий воин и… и… знаменитый! О его подвигах рассказывают и поют скальды, юные мальчики хотят быть похожими на Свена Яростного и его брата Сигурда! Одумайся, госпожа! — девушка снова бросилась к Анифе и схватилась за ее ладони, — Одумайся, пока не поздно! Таким, как Сигурд, не отказывают! Он может обидеться!

— И что с того? — неожиданно развесившись такой фразе, спросила Анифа, — Чай, не ребенок малый, дуться!

— Не ребенок, но — прославленный муж! Да женщины мечтают выйти за него замуж!

— Так за чем дело стало? Пусть берет, кого пожелает, и убирается восвояси…

— Но он желает тебя, госпожа! — жалобно воскликнула Лиа, — И ты! Ты была с ним! Значит, хочешь того же!

— Ты еще так юна, дорогая моя, — Анифа, нежно улыбнувшись, потрепала девушку по щеке, — У тебя вся жизнь впереди! Влюбленности, мужчины, замужество… Все это меркнет в определенный момент…

— Ты так говоришь, чтобы оправдать себя, да? — неожиданно жестко ухмыльнулась прислужница, — Оправдать свой безрассудный поступок?

— И в чем же его безрассудность? — полюбопытствовала Анифа.

— Таким, как Сигурд, не отказывают! — упрямо повторила девушка. Но, смягчившись и понизив свой голос до трогательного шепота, добавила, — Госпожа, подумай! Ты столько лет была холодна и неприступна с мужчинами, и я понимаю! Твоя боль от утраты мужа затмила твой рассудок и обратила твое сердце в камень. Да, ты добра! Милосердна! И очень любишь своих детей и друзей! Но ты женщина! Ты красива и притягательна, как сама весна! Так зачем отказывать себе в удовольствии быть любимой и чувствовать заботу законного супруга?! Я не понимаю, право!

Анифа не смогла сразу дать ответ на вопрос своей прислужницы. И, промолчав какое-то время, тихонько пробормотала:

— Я и сама не понимаю, Лиа. Но чувствую — так правильно.

— Нет! — резко ответила ей девушка, — Неправильно! И глубоко внутри своего жестокого сердца ты знаешь, что я права!

“Наверное. На самом деле я очень жестокая, — подумала Анифа, — Но как же иначе? С моей стороны будет нечестно обещать что-либо Сигурду, не чувствуя искренности моего согласия…”

Нечестно? Но подходящее ли это слово?

Или речь идет об элементарном страхе?

Анифа столько лет была рабыней… совершенно бесправной… не способной дать отпор… С юных лет в стане Горха каждый желающий мог брать ее и насиловать в свое удовольствие. Было больно и стыдно. Но она смирилась. И лишь танцевала, танцевала и танцевала… А жизнь в ней поддерживало лишь желание мести…

Потом в ее жизни появился Шах-Ран — могучий и несокрушимый вождь и Повелитель племен, единственный в своем роде, совершивший невозможное и объединивший многочисленные кланы под своим управлением, чтобы объявить могущественной Роунской империи войну. Подле него она стала чувственней и искусней в ласках, стала отличной постельной игрушкой и развлечением, а еще…

Она изменилась. Желание мести утихло. Она выросла. Не сразу, конечно, но теперь она не может вспоминать жизнь в Дариорше плохо или с ненавистью.

Именно там, на руинах древней столицы, расцвела их с Риксом любовь. Сначала это понял северянин. Потом и она.

В Дариорше был зачат Ран. В Дариорше она стала еще старше. И четко осознала свою полную зависимость от мужчины, который выбрал ее и которого выбрала она.

Только… Можно ли это назвать выбором? Она ведь не стояла на перепутье! Не мучилась от размышлений или сомнений, не взвешивала “за” и “против”. Да она не задумывалась о самой возможности подобного!

Жить текла, как ей и положено…

На родине Рикса она впервые увидела, что даже незамужняя женщина может быть свободна. Не как мужчина, конечно, но и этого оказалось достаточно, чтобы потрясти Анифу до глубины души.

И теперь лишиться этого? Снова стать лишь тенью своего супруга?!

Нет, конечно, она была рада считаться женой Рикса! Пока он был в походах, Анифа была неприкосновенна. Когда он был в городище — она утопала в его заботе и любви, была полноправной хозяйкой их дома и не представляла себе иную судьбу. У них была семья, построенная взаимными стараниями и трепетом, — и ничего иного ей не требовалось!

Но все изменилось со смертью Рикса… Она сломалась. Потеряла вкус к жизни. И лишь желание сохранить, желание построить свою жизнь и семью заново, без горячо любимого северянина, заставляло ее не опускать руки и по кирпичику восстанавливать то, что, казалось, должно было пропасть безвозвратно.

Но ничто не вечно под луной и солнцем. Как радость, так и горе.

Ее сердце действительно оттаяло, а вместе с ним — и тело.

Конечно, последние пять лет она по-прежнему была зависима от мужчины — но это был Тормод, который относился к ней, как к дочери. Который совершенно не ограничивал ее в передвижении, окружил роскошью и заботой всей своей семьи и не побуждал насильно выходить замуж.