Чтение онлайн

Белый шелк ее наряда и светлая кожа ярко контрастировала с чернотой волос и червонным золотом украшений. И хотя монисты были тяжелыми, рабыня шла плавно и легко, будто и вовсе не ступала по земле, а скользила по воздуху.

Непроизвольно она создала вокруг себя что-то наподобие коридора. Как и приказал вождь, она вышла из шатра, полностью одетая, причесанная и накрашенная, когда ночь вступила в свои права, а на небе вместе со звездами заулыбалась бледнолицая луна. Как и несколько дней назад, пламя от факелов отразилось в ее глазах и украшениях, но сегодня девушка показалась еще более неземной и волшебной, чем тогда.

Лицо танцовщицы сегодня представляло собой маску, изображающую вселенскую скорбь. Она создавалась благодаря специфическому макияжу, имитирующему следы слез на щеках и прячущему под толстым слоем пудры брови. Но то был просто образ, выбранный Анифой на сегодня и подходящий наряду — белому, как одинокая луна на бархате небес.

Ступив в круг кочевников, приглашенных на этот праздник жизни, она ни жестом, ни мимикой не показала свой страх и смущение, хотя все взгляды мгновенно оказались устремлены именно на ее маленькую и изящную фигурку. Кто-то даже удивленно присвистнул, признавая в красавице блеклую замарашку, прибывшую вместе с отрядом Шах-Рана.

Но вождь остался доволен. А большего Анифе и не нужно было.

Помня о приказе, она медленной, уже танцующей походкой подошла к воину и поклонилась. Дождавшись его кивка, села. У самых ног, прижавшись к коже его походных штанов. Шах-Ран сразу же положил ладонь на покрытую вуалью голову и рассеянно погладил ее, будто домашнюю кошку и словно таким образом обозначая свои права на нее. И как ни в чем не бывало продолжил разговор с главой этого клана.

У Анифы был вид спокойный, отстраненный и совершенно незаинтересованный. Но на деле она очень внимательно прислушивалась к беседе мужчин. Однако ничего интересного не находила. А на взгляды, что она чувствовала на себе, она старалась не обращать внимания.

И даже когда на нее "случайно" наступила проходящая мимо женщина, которая поднесла вождю очередную чашу вина, Анифа не издала ни звука и лишь ниже склонила голову, сохраняя вид самый безмятежный и покорный.

— Пусть моя рабыня станцует! — заявил Шах-Ран спустя бесконечно длинного часа после прихода девушки, — Пусть развеет скуку. У тебя есть кто-нибудь играющий на инструментах, а, Нарш?

Глава стана недовольно поджал губы. Воин прервал его буквально на полуслове, и это оскорбило Нарша. Но глава ничего не сказал. Лишь хлопнул в ладоши и кивнул кому-то, подавая тем самым знак.

Анифа поднялась на ноги с радостью — она уже устала сидеть, да и ноги немного затекли, хотя наставницы всегда твердили ей о смирении и терпении истинного танцора. Она осторожно переступила со ступни на ступню, разминая мышцы, немного повела бедрами, плечами и руками и медленно, под такт маленького кожаного барабанчика, пошла вперед. Потом, спохватившись, она обернулась и вопросительно посмотрела на Шах-Рана. Но тот смотрел спокойно и любопытсвующе, явно интересуясь тем, каким представлением рабыня развлечет его на этот раз.

Плавные и грациозные, не совсем реальные движения с легкостью перетекли в танец, медленный и чувственный, и органично слились с мелодией и ритмом. Некоторые даже заморгали, не веря собственным глазам. А ведь Анифа еще даже не начала, пока лишь подстраиваясь под незнакомую ей музыку.

Поднимая то одну ножку, то другую, плавно двигая руками и ладонями, она словно ощупывала воздух вокруг себя. Вела плечами, как гордая царица, и опускала взор, как невинная девственница, и при этом пластично и аккуратно двигала торсом, по-змеиному изгибаясь и наклоняясь под самыми невообразимыми углами.

И лишь в момент, когда Анифа окончательно поймала мелодику, она полностью погрузилась в танец и начала творить настоящее волшебство.

Пространство вокруг вмиг взорвалось звоном монист, когда Анифа задвигалась быстрей и энергичней. Ее тело словно стало источать жар и пламя, и теперь она крутилась и подпрыгивала, опускалась до самой земли и взметалась вверх, словно языки пламени на ветру — магического и нереального, будто созданного руками самих степных богов.

Черные косы взлетали, обвивали ее торс снова и снова, а пальцы — тонкие и кажущиеся прозрачными — словно силились прикоснуться к чему-то неведомому и невидимому.

Музыка заиграла громче и быстрее, словно пытаясь сбить танцовщицу. Но на самом деле это уже не музыканты, а она сама вела мелодию, подчиняя ту каким-то невообразимым способом своей воле. Анифа полностью отдалась танцу и, источая поистине колдовские чары, поражала сидящих в самую душу — ослепляла их, очаровывала и подчиняла неземной красоте и силе своего искусства.

Внезапно даже Шах-Ран поймал себя на том, как, подобно остальным, перестал дышать, жадно следя за каждым точным и одновременно очень чувственным движением своей рабыни. Желание обладать ею — снова! в который раз! — вспыхивало в нем с каждой минутой все сильнее и сильнее. А мысль о том, что именно его постель и его чресла она согревала, наполняло сердце почти детским восторгом.

В Роунской империи в ходу сказки о феях — странных существах, населяющих самые разные места и имеющие не только невероятную силу, но и вздорный характер. Ему казалось, что в Анифе он видел как раз такое вот существо — непостижимое и очень притягательное, по какой-то причине принявшее человеческий облик и сейчас откровенно его соблазняющее.

Когда Анифа закончила и под финальный и ослепительный аккорд распласталась на земле подобно подбитой, но все же непобежденной птицей, он понял — ему невыносимо видеть, как горят желанием и похотью глаза остальных мужчин. Вождю захотелось в ту же секунду собственнически зарычать и, подхватив хрупкое тело рабыни, унести прочь — от чужих взглядов и страсти, что острым мускусным запахом наполнило воздух вокруг.

Но он сдержал этот порыв. И даже покивал, улыбнувшись, и похлопал, как остальные. И, довольный, отметил, как, не обращая ни на кого внимания, девушка медленно поднялась, подошла к нему и молча опустилась, снова прижавшись к его ногам. Казалось бы, ничего, кроме как раболепия, этот жест не выражал. Все наложницы Шах-Рана поступали так, признавая его единственное над собой господство. И обретая тем самым защиту. И только он мог оттолкнуть любую из них по своему желанию, этой самой защиты лишая.

Отталкивать же Анифу он не хотел. И не только потому, что желал ее, кажется, больше других женщин, встреченных на его жизненном пути. Эта рабыня, несмотря на свою цветочную хрупкость и нежность, миниатюрность и неопытность, на самом деле была очень уверенна в себе. В ней была скрыта неистощимая сила, сравнимая с магией, и потому на самом деле она не нуждалась в его защите. Девушка будто… сама выбрала его из тысячи других мужчин. Эта мысль неприятно кольнула мужское эго вождя, но одновременно — и восхитила.