Чтение онлайн

– И все же, – сказал Андрей, – Англия и Франция слишком сильны и не позволят Австрии и России доминировать в Европе!

Линар вернулся в Петербург. Юлия вне себя от радости. Великая княгиня хочет устроить их бракосочетание тотчас после своего разрешения от бремени. Сегодня же годовщина бракосочетания великой княгини и принца. Положено именовать принца «императорским высочеством». При дворе был прием. Но великая княгиня вследствие беременности не будет на приеме. Ей были оказаны все почести, и она приняла поздравления по выходе из церкви.

Принц отправился в Галерную гавань и осматривал не менее сотни галер, находившихся в готовности к плаванию.

Маневры конной гвардии. На Литейном дворе приказано отлить десять новых пушек.

Посланник Линар торжественно вручил принцу орден Белого Орла, которым награждает Его императорское высочество польский король, поручив Линару вручить этот орден.

Великая княгиня возложила на посланника польского короля и саксонского курфюрста, то есть на Линара, знаки орденов Святого Александра Невского и Святого Андрея Первозванного. Она уже не выходит из своей спальни и принимала Линара там. По этому поводу, естественно, де Шетарди говорит о «сладострастии» великой княгини и о той завесе pruderie (жеманства), которой она это самое сладострастие изволит прикрывать. И это смеют говорить в салоне принцессы Елизаветы, которая сладострастна до высшей степени и не так давно призналась своей доверенной даме Мавре Шепелевой, что только тогда и довольна, когда имеет любовника. Самый снисходительный моралист был бы возмущен отношениями Елизаветы Петровны к мужчинам. Она не обращает ни малейшего внимания на привлекательные качества ума и сердца при выборе своих любимцев и руководится в нем единственно телесною их красотою. Поведение ее становится все более возмутительным. Она прогуливается часто по казармам гвардейцев; простые солдаты встают на запятки ее открытых саней и таким образом разъезжают, разговаривая с нею, по улицам Петербурга. Их приходит каждый день по несколько в ее дворец, и она старается казаться популярной во всех случаях.

Принцесса сделалась матерью во второй раз. Генералиссимус с братом Людвигом в этот день проводили смотр войск неподалеку от Петербурга. Курьер доставил известие о рождении дочери, и принц тотчас бросился верхом в город, сопровождаемый немногими лицами из свиты. Я находилась в покоях принцессы, когда генералиссимус вбежал запыхавшись. Позднее он сказал мне следующее:

– Просто счастье, что с правительницей все закончилось благополучно, потому что если бы случилось несчастье в мое отсутствие, то наверняка могла бы произойти революция прежде, чем я узнал бы об этом, хотя я и приказал срочно послать ко мне курьера, если с правительницей станет плохо…

Крещение новорожденной принцессы обставлено было, как и следовало, весьма торжественно. Новорожденная наречена именем Екатерины, в память матери великой княгини.

Линар и Юлия обручены. Принцесса пожаловала обоим дорогие подарки. Теперь счастливый жених вернулся в Саксонию, он должен выйти в отставку и уладить некоторые домашние дела. Юлия занята нежными письмами саксонца, на которые отвечает соответственно.

Великая княгиня еще более молчалива и серьезна, нежели обыкновенно. Она почти угрюма и составляет в этом разительную противоположность с принцессой Елизаветой, всегда разговорчивой и веселой. Но как возможно великой княгине быть веселой и непринужденной, когда жизни ее сына может угрожать опасность? Принцесса приказала перенести супружескую спальню в комнату поблизости от покоев, где помещаются маленький император, его новорожденная сестра, их кормилицы и няньки. Слова Лестока передаются из уст в уста. Он утверждает, будто годовалый император мал не по возрасту и с некоторого времени у него обнаружились признаки сужения нервов; у него якобы запоры с самого рождения, и никакое лекарство не может возбудить в его организме обыкновенных отправлений. Но самое страшное утверждение то, что император должен умереть при первом, немного серьезном нездоровье. Вообразите себе тревогу великой княгини.

Тем не менее день рождения императора был отпразднован со всею возможной торжественностью и парадностью. Конная и пешая гвардии выстроились у дворца. Гремели пушечные и ружейные залпы. Великая княгиня принимала поздравления на постели в парадной спальне, она все еще нездорова. Мне доверено было вынести Его величество на руках в покой близ детской, где многие придворные могли видеть его. Затем я принесла его на короткое время в аудиенц-зал. Итак, все могли видеть, что император – здоровый, крепкий и живой ребенок. Как и положено дитяти, он смеялся, живо поворачивал головку и взмахивал ручонками. После банкета на двести пятьдесят персон зажегся красивый фейерверк.

Под барабанный бой объявлена война со Швецией. 8 августа 1741 года. На балу в честь дня рождения Его величества принц вел принцессу Елизавету, они явились первой парой в танцах. Спущены три линейных корабля: «Иоанн III», «Генералиссимус Российский» и «Правительница Российская».

Россия желает захватить у Швеции земли, населенные финнами. Фельдмаршал Ласси и генерал Кейт [103] одержали победу, взяв крепость Вильманстранд. В бой будут брошены и казачьи отряды во главе с бригадиром Краснощекиным, который, по слухам, собственноручно рубит головы пленникам и лечит свои раны человеческим жиром, прикладывая его снаружи или принимая внутрь в стакане водки. Русские войска нападают на финские поселения, сжигают дома и уводят в плен жителей и скот. Ужасного Краснощекина все же загнали в болото вместе с его казаками и там изрубили. Непонятно, что же будет дальше!

Впрочем, принцесса Елизавета не пользуется популярностью по всей России. Потому что хотя ее покойного отца и зовут Великим, но каждый русский желает Санкт-Петербургу провалиться на дно морское. Что же касается регулярной армии и флота, то любой русский относится к этим учреждениям Великого Петра со смертельной враждебностью. Русские скорее готовы оставаться где-нибудь в Сибири до скончания своей жизни, нежели служить на самом лучшем русском корабле. Поэтому армия и флот в руках иностранцев, которых в России также ненавидят, чему немало способствует невежественное и ханжеское духовенство, выставляющее католиков и протестантов какими-то чудовищами. А впрочем, стоит помнить, что все предшествующие перевороты совершились в Санкт-Петербурге при помощи фактически нескольких гвардейских отрядов. Большего в России для перехода власти из одних державных рук в другие и не требуется.

Несколько дней я безвыездно провела во дворце. Великая княгиня не отпускала меня. Наконец мне все же позволено было отправиться домой. Когда я выходила из покоев Ее высочества, Левенвольде, видимо, поджидавший меня нарочно, передал мне письмо для великой княгини:

– Вернитесь, – говорил он мне, – вернитесь. Она выслушает вас.

Левенвольде назвал великую княгиню не «Ее высочество», а попросту «она»! Я смутилась и отвечала, что мне неловко стучаться в супружескую спальню. Он настаивал. Я устала за эти несколько дней и уступила ему. На мой тихий стук в дверь костяшками пальцев мне отворил сам принц. Я робко попросила его передать Ее высочеству письмо. Он отошел в сторону и молча пропустил меня.

Великая княгиня сидела на постели, откинувшись на подушки. Я протянула ей письмо и сказала, что Левенвольде просил меня настоятельно… Принцесса прервала меня с неожиданной резкостью, быстро взяла из моей руки письмо, говоря, что Левенвольде сошел с ума, что она уже дважды переговорила с принцессой Елизаветой… Великая княгиня разорвала письмо и сожгла на свечке. Принц наблюдал за нами и произнес раздосадованно:

– Счастлив тот, кому нет нужды здесь находиться! В Петербурге собрано все худшее, что только может быть у дьявола…

– Чего же ты хочешь от меня?! – воскликнула принцесса, обращаясь к мужу так, будто они оставались наедине. – Подумай, что напишет в Париж де Шетарди, если мы арестуем ее!

– Но возможно ведь показать, что мы знаем о ее прожектах!

– Оставь! Какие прожекты! Наглая, взбалмошная, ленивая распутница. Она не способна действовать.

– Я не вижу, чтобы ты была способна действовать!

Великая княгиня посмотрела на меня. Я по-прежнему стояла у двери, которую принц прикрыл, когда я вошла. Лицо принцессы как будто расплывалось в сумеречном свете полуночных свечей.