Чтение онлайн

Императрица не ответила, но просьбы о награждении тех, за кого просила Елизавета, исполнила.

В очередном письме к госпоже фон Мюнхгаузен принцесса с явным удовольствием перечисляет подарки, полученные от Екатерины Великой. Каждый принц получил: пять бархатных вышитых кафтанов, два гродетуровых кафтана и три суконных, плащ, шинель, два сюртука, две шубы (соболью и лисью), бобровую муфту, шлафроки, халаты, фуфайки, множество всяких туалетных принадлежностей, бриллиантовый перстень, табакерку, осыпанную бриллиантами, и золотые часы. Для каждой принцессы посланы были: много роброндов, атласных и гродетуровых платьев, большой запас отделанного кружевом белья, собольи шубы, крытые глазетом, бриллиантовые серьги и браслеты…

Русская прислуга Брауншвейгского семейства провела в Горсенсе только один год, затем служители возвратились в Россию. Лекарю Попову принцесса своею рукой написала особое свидетельство:

«Мы, принцы и принцессы Броншвейския, лекаря Дмитрия Попова сим свидетельствуем, он, будучи при нас четыре года, в случающихся болезнях ползовал со всеусерднейшим рачением, попечително и усердно, равно же и в морском пути служил чистосердечно, и за то его сим рекомендуем и просим усердно высокою милостию не оставить. Елисавет».

Возможно, впрочем, что все достоинства лекаря Попова заключались в его говорении с принцами и принцессами на русском языке, в подобном утешении Брауншвейгское семейство очень нуждалось.

Принцесса Елизавета, равно как и ее братья и сестра, не знала никогда иной жизни, кроме зависимой крайне и полной унижений, поэтому состояние покорности и роль просительницы для нее привычны…

Удивительно, что Елизавета просит освободить солдата Ивана Алексеева, арестованного давным-давно после свидания императора Петра III с несчастным узником Иваном Антоновичем. Этот Иван Алексеев содержался в Соловецком монастыре, что с ним случилось далее, неизвестно.

Принцесса также пишет о российском после в Дании Карле Ивановиче Остен-Сакене и о Теодоре Плоярте, датском генерал-адъютанте, знавшем русский язык. Определенное место в письмах принцессы занимает и «русская родом» девица Марфа, жившая в Горсенсе и назначенная в услужение принцессам.

Королева Юлиана Мария так и не нашла времени для встречи со своими племянниками и племянницами. В одном из своих писем к Элене Елизавета жалуется, что не пользуется свободою, не может выходить со двора, когда пожелает, ни вообще делать то, что хочет. Тут же принцесса пересказывает ответ королевы, которая отвечала племяннице, что не в этом состоит свобода и что она сама зачастую не свободна по причине стеснительных государственных обстоятельств. Принцесса заверяет свою воспитательницу, что подобный ответ вполне удовлетворителен.

Постоянную свиту Брауншвейгского семейства составляли: камергер Плоярт и его жена, девицы Крогх, майор Шенк, интендант и капитан Тюксен.

Узнав о приезде своего дядюшки Фердинанда, принцы и принцессы отправились в дом, где он должен был остановиться. Они ждали его в его кабинете. Он хотел обнять их поочередно, но они тотчас окружили его, целовали ему руки и плакали от радости. Он завтракал и обедал с ними. Однако на следующий день уехал в семь часов утра, желая избежать горестного прощания. Он просил Плоярта передать принцам и принцессам две золотые табакерки и два драгоценных перстня.

Принцы и принцессы горячо желали видеть королеву, но, как стало известно в дальнейшем, она получила от императрицы Екатерины секретную просьбу не видеться с Брауншвейгским семейством, и не захотела раздражать правительницу сильного государства.

Принцы и принцессы тосковали о Холмогорах, где, в сущности, провели большую часть своей жизни, детство и молодость.

Русский священник и причетники, посланные вместе с Брауншвейгским семейством в Горсенс, предавались неумеренному пьянству, в которое вовлекали и принцев. Плоярту постоянно приходилось с этим специфическим пороком бороться.

Принцы и принцессы играли в бильярд и в карты, выезжали на прогулки.

В октябре 1782 года принцесса Елизавета тяжело заболела и после двухнедельной тяжелой болезни, во время коей потеряла память и рассудок, скончалась.

После ее смерти переписка между Горсенсом и Дрезденом, где поселилась Элена фон Мюнхгаузен, прервалась. Принцесса Екатерина и принцы Петр и Алексей, вероятно, просто-напросто не умели писать письма.

В 1787 году, спустя пять лет после смерти любимой сестры, умер младший принц Алексей. Он был уверен, что умрет в годовщину ее смерти. Так и случилось.

Принц Петр умер в 1789 году.

Умерли императрица Екатерина и королева Юлиана Мария.

Несмотря на смерть Елизаветы и обоих принцев, пенсия из России, назначенная Брауншвейгскому семейству, продолжала поступать без перемен, не уменьшаясь. В 1788 году скончался принц Людвиг Эрнст, единственный человек, видевший когда-то, сто тысяч лет тому назад, грудного младенца принцессу Екатерину в Зимнем дворце. Он оставил ей и тогда еще живому принцу Петру небольшое наследство. Впоследствии принцесса Екатерина Антоновна подписала за вещание, согласно которому имущество и деньги Брауншвейгского семейства назначались датскому королю Кристиану VIII, внуку Юлианы Марии [144] .

В 1801 году по случаю шестидесятилетия принцессы Екатерины был устроен праздник с иллюминацией. Торжество изображено было на картине, которая до самой смерти принцессы висела в ее спальне.

Полковник Лилиенскьольд, сменивший Плоярта в должности камергера, продолжил борьбу с пьянством русских священнослужителей, изводивших, по его словам, всех окружающих, и принцессу Екатерину в том числе, «корыстолюбием, высокомерием и бесстыдством». Духовник принцессы, иеромонах Феофан, получив в подарок от принцессы двадцать талеров, заявил, что в России ему подарили бы к его именинам не менее ста талеров. Екатерина побаивалась своего духовника и старалась осыпать неуступчивого иеромонаха различными подарками.

В апреле 1807 года принцесса Екатерина подписала письмо с просьбой к императору Александру I о назначении пожизненной пенсии ее придворным, а после их смерти – их женам. Кто писал это письмо, написанное по-русски, неизвестно. Письмо это найдено было в спальне принцессы в день ее смерти. Вероятно, она умерла в день написания этого письма.

Последние потомки царя Ивана Алексеевича похоронены по православному обычаю в земле, под полом капеллы монастырской церкви. На стене капеллы – две мраморные памятные доски с датами рождения и смерти принцев и принцесс, даты смерти Екатерины и Елизаветы указаны неточно.

Дворец в Горсенсе – место жительства Брауншвейгского семейства – давно уже не существует.

Потомки Филиппа Андреевича М. и поныне живут в Германии, Америке, Италии, а также и в России. Из них широко известны: актеры Марчелло Мастроянни и Василий Васильевич Меркурьев, и советский писатель Павел Нилин [145] , автор удачно экранизированной повести «Жестокость». Впрочем, всех троих уже нет в живых.

Андрей Иосифович Эйзенбергер, мой приятель, русский немец, рассказал мне вот какую интересную историю. Его отец Йозеф Эйзенбергер, депутат баварского ландтага, спартаковец, а затем коммунист, коминтерновец, приехал в Россию в начале двадцатых годов. В семье Эйзенбергеров из поколения в поколение передавалась полулегендарная история об их русских предках и бережно сохранялись золотые серьги, некогда принадлежавшие «бабушке Арине», Ирине Филипповне М. В России Йозеф Эйзенбергер познакомился с Анастасией Пыльцовой, скоро они поженились. Но Андрей Иосифович мало знал своего отца, умершего в ссылке на русском севере. Семья Пыльцовых имела свою легенду, совершенно удивительную. Согласно этой легенде Пыльцовы происходили от единственного сына принцессы Елизаветы Антоновны и сержанта Ивана Трифонова, тайно обвенчавшихся в Холмогорах. Мальчик Иван был якобы воспитан в семье князя Николая Трубецкого и получил фамилию «Пыльцов» за свой вспыльчивый нрав. Золотые серьги, некогда подаренные двенадцатилетней Ирине Эленой фон Мюнхгаузен, Андрей Эйзенбергер подарил своей сверстнице, красивой девушке Циле, Цецилии Львовне, падчерице поэта Сельвинского. Это случилось перед второй мировой войной. Но они соединились лишь через много лет, потому что Андрей Иосифович долгие годы провел на севере, в ссылке, подобно своему отцу. Художница Татьяна Сельвинская, младшая сестра Цецилии Львовны, написала ее портрет, на котором эти серьги хорошо видны.