Чтение онлайн

Красна, как мак,

Бела, как роба,

Черна, как мрак.

Скирда без крова,

Стерня крова.

Стезя Покрова

Спасёт раба

Пение, драконы и птицы

Вертикаль не древо, а лилия:

Мира ось не от мира сего.

Небеса не терпят насилия

И не прощают лишь одного.

Волчьей пасти в овечьем забрале,

Черной метки на белых руках,

Черной мессы в лиловой тиаре,

Волчьей ямы в двуличных сердцах.

Небеса существуют для пенья,

Для полетов драконов и птиц.

«Возлюби!» – вот дорога к спасенью,

А Закон лишь граница границ.

Парижский Экстаз

part 1

1

Показалось,

Что химеры

В моей душе

Разом ожили и завыли

Оказалось,

Её галеры

Пошли в туше

И я был ранен навылет

2

Все тела остались расплавлены,

Все молитвы капелью стекли…

Это счастье быть обезглавленным

За щепотку нетленной земли,

Это счастье быть обескровленным,

Если крыша горит по краям…

Просыпаясь живым и несломленным

И хмельным, как Омар Хайям,

Но несчастье быть обезличенным

Пред мохнатой пастью святош,

Пропадая без Вести в обличии

Активиста мещанских лож

И несчастье быть обесславленным

Посреди суетной пыли…

Все молитвы остались расплавлены,

Все тела капелью стекли

part 2

1

Все молитвы сплетались в сплавы,

Все тела метелью неслись,

Я купался в фонтанах лавы,

Кувыркаясь то вверх, то вниз

Я парил в морях альбатросом,

Рассекал голубой простор,

Собирая кораллов россыпь,

В облаках цветущий узор

Я срывал в небесах незабудки,

Говорил о небе волнам,

Оставлял на древе зарубки,

Мировом, что лишь снится нам,

Проходил сквозь тёмные ходы

Подземелий древней земли,

Утопая в священных водах

Как источнике всех молитв

И тела отливались в птицу,

А затем возвращались в явь,

Может быть, это только снится,

Но весь мир этим сном объят

2

Но весь мир этим сном объят,

Словно ткацким кружась колесом.

Словно семь золотых ягнят

Нити жизни плетут в унисон,

Словно семь золотых ветвей

Открывают дорогу вдаль:

Шелестит шоколадом борей,

С глаз зефир срывает вуаль.

Словно семь золотых рогов

Напрягают тугую нить,

Где последний из ста шагов

Должен землю воспламенить,

Должен всё заключить в кольцо,

Выпуская на волю нас:

Я смотрю на её лицо,

И меня накрывает экстаз.

Нимфетка во ржи

Пестра, как маковое поле,

Зубаста, словно горностай,

Коль выпустишь тебя на волю,

Услышишь ропот птичьих стай

И рокот тайного напева,

Что дышит в кромке огневой,

Подобно музыке посева:

Гранат, каприз и волчий вой.

Коль выманишь тебя из клетки,

Запястья на передовой

И запах бархата нимфетки:

Нарцисс, абрис и сам не свой

Воинственные тамбурины

Пугают ладаном манер,

Но сердце обожжённой глины

Сильней весов и полумер.

Криталийская исповедь (Инфанта)

(послание в бутылке главной страсти моей юности)

Последний стыд и полное блаженство

Михаил Кузмин

Чёрный пепел развеет дыханье

Юрий Кузнецов

«Если что-то нельзя изменить,

Это можно хотя бы описать», –

Этому меня научила ты

Так слушай же…

Давай поговорим по-взрослому

Без наших извечных подростковых скандалов:

Ты была самым драгоценным даром моей юности,

Даром, который я так и не смог принять

В те дни у тебя была лишь одна соперница: Сицилия.