Чтение онлайн

О Гекате см. выше, комм, к орф. гимну I.

Янус (по-гречески Пан) — в римской мифологии божество входов и выходов, прошлого и будущего, всякого начала, держащее в своей власти 365 ключей года. Янус был дэуликий и четвероликий, смотрящий на все стороны света. В поздней античности этот бог почитался во всей Римской империи, куда Греция входила в качестве провинции Ахайи.

О Гекате преддверной (Профирее) см. выше, комм, к орф. гимнам I, II. Геката мыслилась также преддзерницей царства смерти, держащей ключи от входа в него.

Здесь Янус отождествляется с Зевсом. Еще в римской архаической мифологии он, по свидетельству поздних авторов, назывался «богом богов» (Макробий I 9, 14 — 18). В универсалистской мифологии Римской империи Янус прославлялся как «мир» (там же I 7, 18 — 28).

Об Афине см. выше, комм, к гом. гимну XXVIII и к орф. гимну XXXII.

О борьбе Афины с гигантами см. у Аполлодора (I 6, 1 — 8), а также комм. к орф- гимну XXXII.

По одному из мифов (Гигии 166; Аполлодор III 14, 6 — 7), Гефест пытался овладеть Афиной, но безуспешно. Семя его впитала Земля, откуда и родился Эрихтоний, полузмен-получеловек, которого Афина отдала на воспитание дочери афинского царя Кекропса (Аполлодор III 14, 6). Афина всегда почиталась как дева. У неоплатоников Гефест и Афина — две противоположности, так как Гефест — «виновник всякой формы телесной и внутримировой, а Афина — всякой душевной и мыслительной» (Лосев А. Ф. Олимпийская мифология//Учен. зап. МГПИ им. Ленина. 1953. Т. 72. С. 90).

Мотив о спасении Афиной сердца Диониса Загрея, растерзанного титанами, — один из излюбленных у неоплатоников. Так, в «Комментарии» Прокла к «Тимею» Платона читаем о том, что сердце Диониса, в силу промышления Афины, остается неделимым. Неоплатоники и орфики трактуют эту неделимость как всеохватывающий космический ум в противоположность делимости умов, душ и тел внутри космоса. Афина и воплощает принцип неделимости этого ума.

Афина — участница борьбы с титанами (Гигин 150) и с гигантами, а также убийца Горгоны Медузы (Аполлодор II 4,2). Геката — мать чудовищ (Схолии к Аполлонию Родосскому IV 828) Скиллы, Кратеиды, а сама идентифицируется с чудовищами подземного мира Эмпусой и Антеей.

Афина спорила со своим дядей Посейдоном за Аттику и в этой борьбе осталась победительницей, даровав жителям Аттики оливу и свое имя главному городу, покровительницей которого она стала. Разгневанный Посейдон пытался затопить морем Аттику (Аполлодор III 14,1). В эпиграмме Юлиана читаем:

С Посейдоном Афина спорила также из-за города Трезен (Павсаний II 30,6). В конце концов боги примирились, на что указывают жертвенники Афине Конной и Посейдону Конному в Академии, знаменитой роще в Афинах, посвященной герою Академу (там же I 30,4).

Последние 20 строк представляют Афину как синкретическое божество, содержащее в себе черты позднего язычества и христианства, наделенное функциями, характерными для помощницы и покровительницы несчастных и обездоленных людей, единственной спасительницы покаявшегося и смиренно молящего человека.

Перевод гимнов Синезия VII (VIII) и IX (I) выполнен М. Е. Грабарь-Пассек по изд.: Patrologiae Cursus completus/Series graeca/Ed. J.-P. Migne. T. 66. Перевод гимнов I (III), IV (VI), V (II) выполнен О. В. Смыкой по изд.: Synesios de Cyrene/Texte etabli et traduit par Chr. Lacombrade. Paris, 1978. T. I. Hymnes. Переводы M. E. Грабарь-Пассек впервые были напечатаны в изд.: Памятники византийской литературы IV — IX веков. М., 1968. Перевод О. В. Смыки, сверенный В. В. Борисенко, печатается впервые. Нумерация гимнов дается по изданию К. Лакомбрада. В скобках указывается нумерация по изданию Ж-Р. Миня.

Гимн I представляет собой энтузиастическую похвалу высшему существу. Вдохновенная настроенность настолько захватывает Синезия, что в гимне невозможно выделить логически продуманную композицию. Здесь много повторов, возвращений к излюбленным мотивам, рефренов. Видимо, первые наброски гимна относятся к 395 г., в них еще жива память о неоплатонических занятиях философа. Написан гимн анапестическими монометрами (uu-|uuu) , излюбленными в заключительных частях классических трагедий, где находят особое выражение экстатические чувства героев. Эти анапестические монометры встречаются не раз также в гностических гимнах и в так называемых магических папирусах. В настоящем издании мы приводим часть гимна, наиболее близкого неоплатоническим интересам Синезия (стихи 1 — 236 из общего количества 734 стихов).

Ср. обращение Синезия к собственной душе и воспетое в гимне величие «царя богов» с его обращением к форминге, настроенной на серьезный дорийский лад.

Страсти, рожденные материальным миром, сравниваются в греческом оригинале с оводами или слепнями, жалящими людей. Здесь, видимо, игра слов, так как по-гречески oistros означает «овод», «жало», «безумие», «страсть».

Ср. у Еврипида (Ипполит 23) — о венке для божества.

...прочь от вещного... — буквально «протяженная материя» (tanaas hylas).

здесь упоминание реального места на юге Киренаики, где жил поэт.

призыв к эфиру, земле, морю и воздуху напоминает строки в гимне Месомеда, вольноотпущенника императора Адриана (II в. н. э.), который начинается так: «Да умолкнут весь эфир, земля, моря и ветры...» (Jan С. Musici scriptores graeci. Lipsiae, 1895. P. 462).

Крылатый змей, демон вещного (материи) напоминает Дракона из «Откровения Иоанна» (Апокалипсис 12, 3), названного апостолом Павлом (Послание к эфесянам 2,2) «князем, господствующим в воздухе».

Для неоплатоников материальный мир благодаря своей текучести и отсутствию стабильных форм как бы рождает фантомы, а не подлинные сущности.

Образ «цветов света» (anthea photos) встречается в классической трагедии, например у Эсхила («Прометей прикованный»), образ «цветка огня» (pyros anthos) находят в «Халдейских оракулах», а затем и у Псевдодионисия Ареопагита (О божественных именах 645 Ь).

О божестве, которое является отцом самому себе и сыном самого себя, ср. у Данте в «Божественной комедии» (Рай XXXIII 1), где говорится о Деве Марии: «дочери своего сына».

Учение о едином и диалектика единого характерны для неоплатонизма.

образы семени, корня всех миров, вечного света, кладезя мудрости характерны для общеантичной философской терминологии и специально-гностической (см. ниже, комм, к гимну V 25 — 26).

Система световых образов связана с платонической традицией — распространенная вариация ст. 151, 171.

Воспевание монады (монада встречается только в гимнах I, II и IX) и триады (триада встречается только в гимнах I и II) представляет здесь замечательный синкретизм языческого неоплатонизма и христианского учения о едином боге и троичности. Неоплатонический термин «триада» вошел в патристическую литературу со II в. н. э., и Августин отождествляет его с понятием «троицы» (Trinitas).

В гимне идет речь о таинстве рождения божественного сына, изображаемом в неоплатонических тонах. Воспевается мощь космического творца, к которому обращены вполне личностные просьбы, касающиеся духовного и физического преуспевания Синезия.

Гимн написан в стиле ритмической прозы, приближающейся к восходящему ионику в форме триметра (uu--|uu--|uu-u), большей частью модифицированного в анакреонтический стих.

Сын, рождающийся от отца, не воплощается, т. е. не является во плоти, а эманирует от отца как результат его порождающей воли, причем это рождение неотделимо от явления «срединного ума» (messonages noys), как в плотиновской триаде, где Ум-сын истекает (эманирует) от Единого-отца.

Здесь рисуются мощные созидательные вселенские функции сына, семени отца, начала (arche) космических сил, нисходящих в разные виды тел (somasi morphas) от умственных сущностей (поегои).

Заключительные просьбы Синезия, христиански настроенного, но не принявшего крещения, по своим мотивам чрезвычайно напоминают гимнические просьбы чистейшего язычника Прокла (избавление от болезней, усмирение страстей и желаний, исходящих от губительных волн материи, дарование чистой жизни, доброй славы в народе и удачи в трудах).

В гимне V поэт воспевает величие и красоту универсума, управляемого высшим существом. Картина космоса (9 — 24) имеет явные черты александрийской школы неоплатонизма, к которой принадлежал Синезин. В гимне рисуется мир материальный, находящийся в подлунной сфере; над ним тончайший эфир, разграниченный Луной и небом неподвижных звезд («восьмым»); далее, духовный мир между небесным сводом и «девятой сферой», по ту сторону которой сходятся интеллектуальные и интеллигибельные сущности. Заключительные просьбы о ниспослании духовных и физических благ имеют вполне личностный характер. Что касается датировки гимна, то, возможно, он относится к ранним годам (392 — 395), вскоре после учения в Александрии.

Гимн написан восходящими иониками в форме диметра (так называемые ионики a minori: uu--|uu--), модификация которых дает излюбленный в античности анакреонтический стих («переломленные», или анакластические, ионики: uu-u|-u-u)

Хоровод (choreia) звезд вокруг космоса получает свою разработку в гимне Прокла «К Солнцу», где ведут хороводы планеты, опоясанные огнями (I 8 — 10).

В греческом тексте стоит hyie, обычный натурфилософский термин для обозначения материи. Материя текуча, почему она и рисуется здесь в виде моря.

Эфир, по мнению древних, состоял из тончайших частиц разреженной огненной материи.

Лунная орбита отделяет текучий неустойчивый мир материи от высших миров.

Поток беззвездный находится выше «восьмой сферы». Это наличие «девятой сферы» считалось гипотезой александрийского астронома Гиппарха, принятой Птолемеем.

Снова образ хоровода, который ведет «девятая сфера» вокруг мирового Ума, понимаемого в неоплатоническом духе.

Образ «блаженного молчания» связан с гностическими понятиями. Неделимая (atomon) раздельность (toman) интеллектуальных (noeron) и интеллигибельных (noeton) сущностей (т. е. мыслящих, умных и мыслимых сущностей) напоминает о неоплатонических штудиях Синезия.

Понятие бездны характерно для гностических текстов.

Мирозиждущая мудрость — София — устроительница (художница) космоса — относится к общеантичному понятию мудрости и специально к гностической мифологии, особенно распространенной в I — II вв.

Здесь употребляется термин сверхсущий (hyperoysios), обычный у неоплатоников (ср., например, Плотин VI 9, 3) и встречающийся в патристнческой литературе.

Систему мистических символов («мужское» и «женское» в одном лице, единство матери и отца, нераздельность голоса и молчания, выразительная вечность вечности) можно отнести к гностической образности: В. Тайлер находит ее в «Халдейских оракулах», сочинении, относящемся все к тому же религиозному позднеантичному синкретизму, что и гностические и герметические трактаты (Theiler W. Die chaldaischen Orakel und die Hymnen des Synesios. Halle, 1942=Berlin, 1966).

...разум мой крылатый... — В оригинале — «крыло ума» (noy pteroma) напоминает образ крылатой колесницы души в платоновском «Федре» (246 b — е) у отягченной злом и потому падающей на землю.

Гимн VII (VIII) со звучащими в нем просьбами к божеству сохранить от зла жизнь самого Синезия и его родственников отличается откровенной личностной окраской. Время написания гимна, видимо, 403 — 404 гг. (вскоре после женитьбы Синезия, перед рождением его первого сына). Гимническая похвала в начале (1 — 5) и конце (48 — 53) песнопения только обрамляет главное — житейскую мольбу Синезия.

Гимн написан разновидностью так называемых «телесиловых» стихов, изобретением которых гордился Синезий (VI, 1) и которыми он написал три гимна (VI, VII, VIII). В основе размера — анапестический диметр с усеченной последней стопой (uu-uu--), где краткости могут заменяться долготой.

Дорийский лад считался у древних наиболее благородным и мужественным. Именно его Платон предназначал для воспитания юношества (Платон. Государство III 399 а и ел.; Аристотель. Политика VIII 7, 1342 b 10 и ел.; ср. гимн IX 4 — 5).

Имеется в виду Дева Мария, мать Христа.

Ключ ума не передает неоплатоническую терминологию выражения в греческом оригинале, которое буквально означает «умный источник», «интеллигибельный источник».

Просьба Синезия напоминает просьбу Прокла в гимне Гелиосу (I 40 — 43), где поэт просит о духовных и физических благах.

Имеется в виду старший брат Синезия, Евоптий.

Брат Синезия тяжело болел и выздоровел, когда все надежды уже были потеряны.

Сестра Синезия Стратоника, жена Феодосия, жила в Константинополе.

Дети, о которых здесь упоминается, видимо, племянники или племянницы поэта.

Гесихидов дом — Гесихий — отец Синезия.

Жена Синезия (имя ее до нас не дошло) стала в дальнейшем матерью трех его сыновей, старший из которых носил имя своего деда Гесихия.

Гимн, возможно, написан после пребывания Синезия в Александрии (392 — 395), где он слушал лекции Гипатии. Поэт стремился перейти от языческой мудрости к открывающемуся перед ним новому учению, которое он воспевает, пользуясь старой традиционной формингой (лирой), но на серьезный дорийский лад, отнюдь не следуя за античными певцами. Что касается ритмической организации гимна, то она тождественна гимну V.

Форминга — древнее, встречающееся еще у Гомера (Ил. IX 186) наименование семиструнной лиры.

Ионийский город Теос (М. Азия) — родина Анакреонта.

Остров Лесбос (г. Митилены) — родина поэтессы Сафо.

Идея различной предназначенности человека была общим местом в античной поэзии. Ср. развитие этой мысли в оде Горация «К Меценату» (I 1, 3 — 29), что возможно, указывает на один источник и для римского поэта, и для Синезия.

Ср. фр. 32 Bergk из анакреонтического сборника, где прославляется цикада.

В греческом тексте стоит hyperoysios, т. е. буквально «сверхсущий», что указывает на неоплатоническую терминологию (ср. Плотин VI 9, 3), встречающуюся также в патристической литературе.

Образ первозданный, гр. эйдос (eidos), в котором Синезий объединяет христианское понятие о Боге-Слове и упоминаемый ниже (75) неоплатонический Ум.

Тройственная мощь напоминает о троичности христианского божества.

Имеются в виду неоплатоническая картина космоса в совершенной сферической форме (ср. Платон. Тимей 33 Ь) и его источник — Единое, из которого все эманирует и к которому все в конце концов возвращается.

Разум, или Нус-Ум, — одно из главнейших понятий неоплатонической системы, вторая ипостась плотиновской триады — Единое, Ум, Душа.

Вещество, т. е. материя, гр. hyle, в которую изливаются (эманируют) истечения Ума.

Здесь имеется в виду понятие о верховном Уме, идущее от Анаксагора (V в. до н. э.), разработанное Аристотелем в качестве космической первопричины, Ума-Перводвигателя, и отождествляемое Синезием с христианским божеством.

Характерный для Синезия синтетизм, так как бог, близкий смертным, напоминает античное представление о полубогах, т. е. героях, не обладающих бессмертием. Вместе с тем здесь христианская идея очеловечивания божества в лице Сына божьего.