Чтение онлайн

Первый «Рота, подъем!» дался мне с трудом. Ты лежишь, нежно обнимаешь свою подушку где-то в деревне на втором этаже, где так тихо и уютно, весь укутанный одеялами, и только легкий ветер мелодично завывает.

– РОТА, ПОДЪЕМ! Десять, девять…

Так, где штаны мои? Где трусы? Это мои тапки, придурок.

– Восемь, семь…

Трусов нет только трико.

– Шесть, пять…

Мне же нужно сперва в душ, а еще стакан воды на голодный желудок.

– Четыре, три…

Я свою щетку забыл поставить на зарядку.

– Два, один…

100 бритых голов стоят в одной линии и только 90 не видят этой линии. Завтрак представлял собой весьма неплохую порцию каши и одного куска масла, а также в нашем распоряжении всегда был цикорий. После завтрака все выходили на перекур, а потом начиналась уборка номеров. После очередной проверки синяков и ссадин на случай, если кого-то зажали в угол из-за второго куска масла, мы приступали к изучению обязанностей солдата (матроса) в мирное и военное время. Собственно, потом следовал бизнес-ланч, а дальше начиналась самая жестокая и беспощадная подготовка к возможной, внезапной атаке противников. Вооружившись метлами и лопатами, мы возводили баррикады из снега, очищая пространство для маневра. Далее следовал ужин, на котором давали восхитительную французскую булочку с кусочком сливочного масла и горячий чай. Потом очередной перекур, очередная проверка синяков и спать. В общем, чувствовал я себя как в детском садике.

День на пятый пребывания в 3-х летнем возрасте меня начало троить, тело требовало нагрузки, душа – свободы, нервы – разгрузки. Сидя на очередном пленарном заседании в самый разгар голосования, я поднял руку, а за рукой вскочило все мое тело и со словами: «Да сколько же, мать вашу, можно сидеть то!», я начал делать бёрпи [15] . Все 100 бритых голов вместе с тремя сытыми главарями были изрядно удивлены. На что я без лишней скромности ответил, что приехал сюда тренироваться, а с такими «тренировками», я скоро смогу только скатиться с горки на ледянке крича: «Уииии, как здорово». Когда капралы вышли из оцепенения, они спросили: «Ты кто, парень?». Ну, я перечислил им все свои две регалии, и этого было достаточно, чтобы показать меня самому главнокомандующему армии. После тщательного изучения моего досье при помощи «Google» вся сборная солянка поняла, что имеет дело с одним из мстителей.

Достав тщательно спрятанный, драгоценный ключ из-под стола, мы двинулись прямиком в тайное место, доступ к которому был запрещен всем, кроме элитной элиты, по причине опасности: А вдруг они уронят себе на ногу гантелю, и все, считай, кто будет защищать страну? Так вот мы зашли в спортзал. Для меня это было спасением, как когда банда братков вышла на подмогу под песню «Nelly Here Comes the Boom».

– Ну, давай, покажи, что ты можешь.

Я подошел к мешку. Медленно наклонил голову вправо, затем влево, так всегда делают крутые парни перед тем, как завоевать расположение всего коллектива. «Boom Here comes the Boom» – послушайте трек, и вы услышите мои удары. Я даже не понял, сколько я бил по мешку, час или минуту, но видимо этого оказалось достаточно, чтобы вручить мне драгоценный ключ от спортзала раз и навсегда. С тех пор моя армия проходила там. Я тренировался целыми днями, ел по три порции, спал как убитый Армия стала для меня местом единения с главной целью – выиграть второй мир.

Армия дала мне возможность не отвлекаться на все, чем кишит городская, гражданская жизнь, и посвятить себя одному – жрать, пахать и учить кодекс матроса. Да, наверно, для кого-то армия – это автомат, фото с овчаркой и песни под гитару, но для меня – это период обновления, отпускания и ожидания. Армия научила меня быть собой там, где твои «LV», «MB» (Mercedes Benz)и «лавэ» не имеют никакого значения, где ты такой же голый и смешной, как и другие, где ты либо хороший человек, либо дежурный.

Вставать нужно ровно на один раз больше, чем падать.

Я пробовал вырастать, но, как тогда, так и сейчас бегу быстрее, чтобы дверь не закрыла меня внутри. Так и использую многие выражения невпопад, создавая искрометный юмор. Так и не считаю, что уважение к старшим – совершенно не факт. Года идут, а я все тот же пацан, который мечтает изменить мир и быть услышанным.

Я пришел в зал и был совершенно счастлив: все дети вернулись из деревень, отпусков, клуб наконец-то ожил после трёх месячного затишья. Сегодня у нас была съемка рекламного ролика, и мы попросили детей быть в форме. Выглядело это изумительно! Слово то какое: «Восхитительно». Новый тренер уже начал разминку, дети были рады меня видеть. Я люблю приходить чуть запоздав, для создания объемного восторга и нарушения дисциплины. Обычно, мы приветствуем друг друга фирменным «Щиапом» и многочисленными респектами. Нравится мне атмосфера нашего клуба, как-то все по-модному, но не та мода, где все выпендриваются и притворяются, а другая – настоящая, живая и дети у нас какие-то красивые, прикалываются, а когда надо «посерьезничать», так они без слов понимают и переключаются. Не хотел это говорить, но люблю я их.

Тренировка прошла огненно, народу было много. Женщины – в одном уголке, воины – в другом, ниндзи и доджики – в третьем. Все были заняты делом, все работало так, как я мечтал, как я видел еще 5 лет назад, когда начинал. Как только тренировка закончилась, я вышел на улицу и меня охватила странная тревога. Я двинулся в сторону дома, забыв, где я и куда мне надо. Мир будто перестал существовать. Только что я чувствовал себя великолепно, опять эти слова для передачи о еде и танцах на льду, а сейчас меня одолевала и злость, и отчаяние. Один, я снова один. Только что обменялись кольцами, написали «ДА» на маленьких бумажках, подожгли и съели, или как там это делается? А уже через мгновение она набрала вес, я перестал уделять ей внимание, ее родители были в шоке, я запил, она к маме, я в бар – запить недогоревшую бумажку.

Я зашел в магазин, хотел взять сигареты, но взял сырники. Ем. Рядом мужчина покупает сигареты. Я ловлю себя на мысли, что сейчас выпрыгну из-за стола «в вертолете». Для тех, кто не видел мой финальный бой на чемпионате мира…ах, откуда? Я же не с Форманом дрался. В общем, это удар ногой в прыжке. Я хотел наброситься на мирного жителя и выбить из него всю свою дурь, а еще эта женщина, которая как голубь смотрит на меня боком, но все видит, будто я ее сырник отобрал. Еле сдержался от этих недопустимых проявлений агрессии, ведь агрессия – это всего лишь результат внутренних процессов, импульсом которых является сигнал головного мозга, направленный на защиту от внешнего нападения. Но в силу того, что ритм жизни и объем потребляемой информации современного человека уже давно перешагнул допустимый и необходимой уровень, мозг перестал ориентироваться, и режим защиты и нападения стал неотъемлемой частью существования в среде. Фух, я сдал?

Полгода прошло как я расстался со своей дамой сердца. Полгода я выпахивал, как проклятый: я открыл новый зал, провел летние сборы, выиграл поездку в США, и все это летом! А лето – самый прибыльный сезон для тех, кто продает пиво и мороженое, и самый не прибыльный для всех кружков, секций и образовательных центров. Оно и понятно. Так вот, мы смогли удержаться на плаву и сделать рывок вперед, нагнув конкурентов. Еее! «+7 343 302 13 91». Научим побеждать каждого! Щиииап!

Короткая рекламная пауза прервала мой занудный рассказ о неудавшейся любви. Полгода я использовал себя, как машину, работающую исключительно на результат, не позволяя себе даже думать в сторону возвращения в кабалу. Никаких тусовок, никаких женщин, ничего кроме работы. Правильно это или нет, но это был единственный выход, минуя алкоголь, никотин, наркотики, тюрьму или самобичевание. Я выбрал самый перспективный вид депрессии – фанатизм и трудоголизм. Отдавшись делу, я достиг отличных результатов. Каждый раз, когда ко мне приходило желание взять в руки бутылку или сигарету, я шел бегать или ложился спать, тем самым, я избежал серьезных проблем, которые привели бы меня на самое дно. Да, я не чувствовал особых подъемов внутри себя, всплесков восторга. Я не был мотивирован или заряжен. Я просто перенаправил всю свою изжогу в огонь, в пламя, которое запустило ракету. «Борюсь, чтобы не утонуть», именно так звучит девиз Новой Зеландии и видимо мой на этот период.

Сегодня я ощутил тот самый восторг, тот азарт, то желание, которого у меня не было уже так давно. Сегодня я возможно даже влюбился, на радостях. Сегодня я позволил себе насладиться плодами того дерева, которое я уже давно взращивал, оберегал, защищал от коррозии завистников и жуков говноедов. Мне хотелось продлить этот момент на всю жизнь. Хотелось, чтобы эти дети были моими, чтобы они никогда не ушли больше от меня, никогда не усомнились во мне. Каждый раз, когда я терял своих любимых учеников по разным причинам, у меня вырастал очередной седой волос.

Всю свою жизнь я борюсь за возможность быть услышанным, замеченным, быть любимым, нужным, чтобы они не ушли от меня к тому, кто лучше, ближе или интереснее. Это ощущение, что я должен быть лучшей версией самого себя, иначе я потеряю все. Оно с одной стороны двигает меня вперед и вверх с бешенной скоростью, а с другой оно не дает мне возможность насладиться процессом и жизнью в целом. Страх, вот что сделало меня тем, кто я есть. Возможно, если бы не он, я был бы совершенно обычным, среднестатистическим человеком, и я благодарен этим страхам, что они выковали из меня чемпиона во всем. И сегодня, когда я вышел из зала, я ощутил этот страх, что у меня заберут это ощущение, эти эмоции, эту радость, которую я испытал. Я побоялся, что потеряю все это, если откроюсь своему счастью, если впущу его в свою жизнь, оно прокрадется сука ночью и украдет мою сумку «LV». Гораздо проще никогда не впускать в свою жизнь свет, если однажды он может погаснуть. Гораздо проще никогда не любить, чтобы не оказаться брошенным. Зачем мыть машину на Урале, если уже на третью минуту машина превращается в самосвал. Зачем тогда жить, если все равно умрем. Представляете, какую партию я разыграл пока шел от зала до кафешки, и еще этот мужик со своими сигаретами. Уверен, что его дома ждет поганый рыжий кот.