Чтение онлайн

— Это угроза?

— Нет, Креонт. Ты боишься за Гемона и повсюду видишь опасности. Я тоже боюсь за своих братьев и за Гемона. Не будем усугублять того, что происходит.

Возможно, Креонта растрогало общее несчастье, но с виду он успокоился.

— Пусть будет что будет, — произнес он. — Хочу верить, что ты не враг.

Нет, я не враг, и я сказала об этом ему. Мне ничего от него не надо, он видел это, но он видел также, что я могу оказать ему сопротивление. Креонт еле заметно махнул рукой, но прозвучало лишь «иди».

Из сада я шла вдоль красных цветов, которые любила Иокаста. Я научилась слишком широко, по-мужски, шагать, и это, наверное, не нравилось Креонту, чей тяжелый взгляд я чувствовала на своей спине.

Исмена и К., ожидавшие меня, заставили пересказать встречу во всех подробностях.

— Креонт, — сказала Исмена, — думает, что у тебя есть планы на будущее. Он не понимает, что опасность для него исходит из самого факта твоего существования. А поскольку Гемон любит тебя именно за то, что ты есть, Креонт будет тебя ненавидеть.

— За что?

— За то, что ты — женщина, — сказал К.

Вестники объявили, что войско возвращается с победой, потом — что оно уже близко, но много больных и раненых, которые прибудут позже. Исмене казалось, что Этеокл и Гемон ранены. Я начала готовить бальзамы, мне не терпелось ухаживать за ними самой, другие ведь уже делают это. Плохо, может быть.

Гемон вернулся в Фивы, когда основная часть войска уже была в городе, — ему пришлось заниматься оставшимися. Хромал он сильнее, чем я думала.

— С ногой у тебя, кажется, серьезно.

— Серьезно мешает мне только повязка.

— А Этеокл?

— Из-за раны на руке у него была сильная лихорадка, но рана неглубокая, как и моя. Пройдет несколько дней, и мы забудем о них.

Я осмотрела рану: она не опасна, но повязка сделана неумело. Я наложила ему новую повязку, с бальзамом.

Исмена присоединилась к нам: ее испугало большое количество раненых.

— Сражение длилось долго, — объяснил Гемон, — но больных много еще из-за плохой воды и жажды — нам не удалось убедить солдат не пить ту воду.

— На всех углах кричат, что это победа, но мы ничего не знаем, расскажи, как все было, — попросила Исмена.

Гемон не сразу согласился: его стихия — действие, и в словах для него интереса нет. Исмена продолжала настаивать, я тоже стала просить юношу, и в конце концов он уступил:

— Идя на Фивы, Полиник был уверен, что Этеокл будет ждать его в городе, желая воспользоваться преимуществом, которое давали ему укрепления. На полдороге его кавалерии не хватило фуража, и он разрешил своим кочевым всадникам мародерствовать, чтобы разжиться, чем могли. А так как он был уверен, что атаковать его не будут, то, как обычно, окунулся в пиршества, устроил игры и гонки колесниц.

Узнав об этом от своих лазутчиков, Этеокл решил захватить Полиника врасплох. Он двинул наши отряды вперед ускоренным маршем, надеясь разделить вражескую армию на две части. Ему это почти удалось, потому что наш авангард напал на Полиника, который давал праздник тем вечером. Он сумел ускользнуть от справедливой кары и предупредил свои отряды. Этеоклов брат не предусмотрел совершенно ничего, но об одном мы, к сожалению, не знали: в большой тайне он разместил наблюдательные посты на всех местных высотах. Стражу его воины несли рядом со сложенным заранее костром, который оставалось только зажечь, и у каждого был рог, пение которого разносилось на большие расстояния.

Ночью мы увидели, как на каждой вершине загорелись костры, и услыхали призывную песню рога. Полная тайна была уже невозможна, но Этеокл полагал, что Полиник не успеет перегруппировать свои отряды, когда мы, находясь на весьма выгодной позиции, ринемся на заре в атаку. Не собирается ли Полиник отказаться от сражения, спросил я Этеокла.

«Ни в коем случае, — ответил он, — стоит только мне показаться во главе войска, как он ринется в атаку, чего бы это ему ни стоило».

На следующий день Полиник стоял перед нами, и войска у него было больше, чем мы ожидали. Мы, правда, располагали преимуществом в численности и позиции. Меня удивило, что Этеокл держит гвардию, которой я командовал, в резерве. К счастью, меня он оставил подле себя, потому что я еще никогда не участвовал в большом сражении.

Вначале нам сопутствовала удача: противники стойко сопротивлялись, но их теснил наш левый фланг, и под нашим численным превосходством они вынуждены были отступить. План сражения был настолько хорошо разработан Этеоклом, войска настолько точно выполняли маневры, что людские потери у нас были невелики, — много меньше, чем у противника, чьи ряды дрогнули. Победа казалась близкой, когда в каре Полиникова войска раздались крики, воины разомкнули ряды, и на нас хлынула лавина всадников.

Среди них был и Полиник — в шлеме, увенчанном красным султаном, на могучем скакуне. Пришпорив коня прямо перед Этеоклом, он с хохотом запустил руку в свою переметную суму и с невероятной силой швырнул что-то в наши ряды, мы поначалу решили — метательные ядра. Затем, пустив скакуна в галоп, он пронесся вдоль наших рядов, не переставая забрасывать нас тем, что вынимал из переметных сум, — сопровождавшие его делали то же самое. Мы были настолько изумлены их неистовым вторжением, что наступление наше приостановилось. Замысел Полиника мы поняли, лишь когда увидели, как катятся по земле монеты, а он громогласно вещает своему войску: «В их ряды мы бросили золото и серебро, принадлежащее нашей армии. Сумеете отобрать его — все ваше. Вперед!.. Вперед!..»

Полиник исчез вместе со своими всадниками, атака наша захлебнулась, но зато противников теперь подгоняло желание поживиться, надежда на победу, и вот они уже теснят нас и стараются отбросить назад.

Наши люди, слыша звон монет о свои щиты, видя, как они катятся по земле, пытались ловить их на лету или подбирать. Некоторые, забыв об опасности, бросались на землю, чтобы собрать монет как можно больше. В заслоне из щитов, под защитой которого мы двигались вперед, появились трещины, и град стрел и дротиков сразу же обрушился на наши плохо защищенные ряды. Некоторые воины покатились по земле, и невозможно было понять, ранены эти люди или просто пытаются завладеть рассыпанным по земле золотом. В наших рядах нарастал беспорядок; о том, чтобы наступать, уже не было и речи, потому что шедшие впереди не хотели уходить с места, где было рассыпано Полиниково золото, и оставлять его следовавшим за ними. Такая мгновенно возникшая неразбериха могла стоить нам поражения, но Этеокл, на счастье, оставил в резерве небольшую группу отборных воинов. Он возглавил их, мы обрушились на противоположный вражеский фланг, и атака противника захлебнулась.

Этеокл воспользовался этим, взял говорильную трубу и объявил ровным голосом: «Чтобы не отдать Полинику золото, постройтесь и наступайте. Клянусь, все золото, что разбросано, будет собрано и распределено между вами… После победы!..»

Обещание это встретили продолжительными восклицаниями, порядок был восстановлен, и мы снова пошли в наступление. Я считал, что победа обеспечена, но Этеокл подозвал меня.

— Полиник оставил поле сражения, — Этеокл был взволнован, — потому что он сейчас обходит нас со своими кочевниками.

— Но это невозможно. Слева — скалы, овраг. Справа — слишком густой лес, а за ним наша конница.

Ответ Этеокла поразил меня:

— Что невозможно для нас, возможно для Полиника. Его кочевники знают лес. Сейчас они наверняка сминают нашу конницу и собираются напасть на нас сзади. Не теряя ни минуты, выводи свою гвардию. Пусть бегут, пусть орут!

Я поспешно, с огромным трудом стал пробираться сквозь ряды войска. В задних уже был слышен гул схватки, доносились пронзительные крики: «Полиник с кочевниками обошел нас!» Их визгливым крикам уже противостояли хладнокровные и точные приказы Этеокла. Два наших последних каре должны были действовать, полностью перестроившись, иначе было не отбить нападение. Приказы звучали так, будто Этеокл находился на маневрах и методично отдавал команды, руководя сложнейшей операцией. Маневр удался лишь отчасти, потому что Полиник со своими варварами уже теснил наше войско, но фиванские каре продолжали держать строй. В этот момент я выбрался на простор и смог пустить коня в галоп, чтобы поскорее добраться до своих гвардейцев. Эноес, мой помощник, к тому времени успел разобраться в создавшейся обстановке, — воины были наготове. Я заставил их бежать и орать что было сил — пусть все войско слышит, что они идут, и направил правое крыло на Полиникову свиту.