Чтение онлайн

Однажды ночью я увидела Гемона в его лагере, который то и дело осаждают кочевники; рассчитывая лишь на быстроту Света, Этеокл в сопровождении Васко отправился подбодрить его. К Гемону вернулась надежда, он теперь уверен, что вернется в Фивы. Но над Этеоклом, когда он скачет один с Васко по равнине, которую то и дело пересекают вражеские всадники, нависла теперь серьезная опасность. Он выбрал дорогу, которая, как ему кажется, неизвестна кочевникам, но опасность тут как тут. За ним пустились синие всадники, они и не думают догонять его — Свет слишком быстр для них, но их присутствие делает невозможным любое отступление, любой боковой маневр.

До Фив оставалось уже совсем немного, когда из лесочка появилась колесница и устремилась в погоню за Этеоклом. Это Полиник, и он прекрасно все рассчитал: на равнине Мрак, который, в отличие от Света, полон сил, должен одержать над соперником победу. Я не хочу, не желаю больше видеть, как дерутся братья. Мне надо спать, зачем мне эти бесконечные видения? Этеокл притормозил, Васко спустился с колесницы и остался лежать на земле. Полиник испустил радостный клич. Но когда его колесница на всей скорости пролетела мимо того места, где лежал Васко, тот подпрыгнул, устремился вперед и сделал рукой какое-то движение, которое я не могу разглядеть в клубах пыли. Левое колесо с громким треском раскололось, колесница перевернулась, и Полиник оказался на земле, а конь, естественно, встал.

Васко со всех ног бросился к Этеокловой колеснице. У брата от восхищения горят глаза: «У тебя получилось, сам Полиник не сделал бы лучше!» На тонких губах Васко появилась улыбка, что равносильно для него грандиозному событию.

На следующий день Исмена сказала, что Этеокл с Васко благополучно вернулись из Гемонова лагеря, Полиник гнался за ними, но они сумели уйти.

Васко я увидела в тот день, когда просила на агоре милостыню. «Что ты сделал с колесом Полиниковой колесницы?» — спросила я, когда он проходил мимо. Он удивился, но все же ответил: «Ничего особенного, у меня с собой было железное копье, я засунул его в колесо. Этеокл, — добавил он, — был вчера на укреплениях. Появился Полиник на своем черном жеребце. „Мы в отличной форме, твой восхитительный скакун и я, — крикнул он. — Скоро увидимся!“»

— А Гемон?

— Не волнуйся, он скоро будет здесь, Этеокл завтра отправляет ему две подводы с продовольствием. Одна достанется кочевникам. Но другая дойдет до него наверняка.

После этого прошло еще два дня среди света и мрака, среди бедных, больных, среди то и дело возникавших дел, — если бы со мной рядом не было Исмены, я бы совершенно потерялась: для ее веселости, ее острого и ясного ума не существует трудностей, и она приводит в порядок мои мысли и поступки. Она давно заметила, что временами взгляд мой становится отсутствующим. «Антигона, — заявила она однажды, — ты так скоро сделаешься провидицей, как наш отец. — Это насмешило ее: — Есть чем заняться получше!»

О, какое облечение принес мне этот смех, я кинулась ей на шею и хохотала вместе с ней. «На мое счастье, у меня есть ты, Исмена. Благодаря тебе я могу пережить свои видения и не превратиться в идиотку!»

Однажды вечером мне принесли Этеоклово послание: Гемон будет в Фивах вместе со своими людьми через два дня. После утомительного дня радость подняла меня до Клиосовых гор, куда как раз добрались Железная Рука и К., который стал чувствовать себя лучше. Как я и думала, Ио похожа на косулю, и голос у нее — просто блаженство для слуха.

Клиос повел своих друзей к строительной площадке, где по его приказанию вырубаются полукружия дороги, которые Эдип некогда проложил своими шагами вокруг Афин. К. и Железную Руку удивили размах работ и точность пропорций. Я тоже с радостью смотрю на них, но вместе с тем не забываю, что никуда я не делась из своего деревянного дома в Фивах и толку в ступке травы для лекарств.

Гора, склон которой ступенчато вырублен, с каждой ступенью спускается все ниже, к самому низу, где, как крышка огромного стола, торчит скала, которую Клиос разрушать не стал. С верхних ступеней прекрасно виден этот каменный стол, водопад; прежде, чем устремиться в реку, он разделяет своим потоком две горы.

Когда кланы враждовали, именно здесь Алкион и Клиос полюбили друг друга невозможной своей любовью.

«Ты творишь здесь нечто, — сказал К., обращаясь к Клиосу, — чего не смог сделать себе Египет. Несмотря на непревзойденные строительные работы, египтянам в своих творениях тесно, боги занимают там слишком много места. Здесь — место для человека».

Может быть, это и есть то место, которого мне не хватает, то место, о существовании которого я мечтаю, не зная еще, чем оно будет. Но пора выслушать Исмену — ей не хочется, чтобы я стала провидицей. Я возвратилась к ступке, к тем предметам, что окружают меня. Все они никуда не делись, они здесь, агрессивные, неумолимые, требовательные, и мне следует забыть, что я видела на ступенях той странной лестницы, по которым поднимается мое земное существование, а может быть, и — восходит.

Дни становились короче, борьба против холода и тьмы не прекращалась, а нищета все росла. Покой можно было обрести лишь вечером, когда Диркос пел Эдиповы просоды. Мы исправили их ему, и он внес просоды в безукоризненную Патроклову память. Из уст его начинают звучать настоящие слова Эдиповых песен. Конечно, это не его голос, да и Эдипа здесь нет, но странно: мысли и образы, созданные им, оказываются с нами.

Поскольку я все время занята с больными, бедняками, которых надо кормить, на досужие размышления времени не оставалось. Когда казалось, что положение становится безвыходным, появлялся Васко и находил решение; он стал занимать в моей жизни все больше и больше места, как и в жизни города, где он, по словам Исмены, заменял Этеокла, война у которого поглощала все время. Благодаря Васко я иногда получала коротенькие послания от Гемона. Постоянно находясь под угрозой Полиниковых кочевников, то и дело появлявшихся на его пути, он медленно прокладывал себе путь к городу. Этеокл помогал ему, беспрестанно нападая на кочевников с тыла; Васко сказал, что недавно он одержал большую победу: окружил ночью табун, захватил половину коней, остальные разбежались. Теперь кочевникам придется долго собирать их, и Гемон тем временем сможет спокойно двигаться вперед. «Этеокл, — добавил Васко, — избрал новую тактику против кочевых всадников: он нападает на табуны врагов и уничтожает их».

Сердце мое сжалось.

— Это ужасно, кочевники никогда такого не простят, лошади для них священны. Кочевники будут мстить.

На мгновение на губах Васко появилась усмешка, еще жестче, чем Этеоклова:

— Этого мы и хотим, пусть кипят ненависть и гнев.

Ответить я не успела. Васко удалился так быстро, что и дух его простыл, а я поняла, что ничего не знаю об этом человеке, которому Этеокл поручил помогать мне. Я помню, что сказал мне Васко, и, когда я теперь прихожу на агору, крич больше не завладевает мной, я сдерживаю его и замолкаю, если чувствую, что он может захлестнуть меня. Подавать милостыню стали значительно меньше, но Этеокл и Васко дают мне деньги и недостающую еду.

Исмена не могла понять, почему я отказываюсь от крича, который лишил Фивы спокойствия, — он, возможно, мог бы изменить город.

Васко сказал: тут не место, и я поняла, что это верно.

— А где — место?

— Не знаю, но придет день, и оно заявит о себе.

Ответ мой не удовлетворил Исмену:

— Васко просто заставил тебя замолчать, когда вернулся Этеокл. Ему не хотелось, чтобы тот услышал тебя, потому что только этот крич мог бы, может быть, его остановить.

— Нет, нет! Никогда!

— Что за упорство, Антигона! Почему бы тебе не попробовать сдержать безумие близнецов?

Я не ответила, а Исмена ушла, пожимая плечами.

Кочевники то и дело совершали вокруг города вылазки. К городским стенам они не подходили, но луки у них били дальше наших, и горящие стрелы перелетали за стену и несли пожары ближайшим строениям. Этеокл заставил людей оставить дома, которым угрожала опасность, создал пожарный дозор, призвал подростков и бездетных женщин нести стражу по ночам на укреплениях, что усилило сторожевые посты. Каждую третью ночь мы с Исменой поднимались на стены; оттуда-то, с площадки над воротами, мы и увидели в одно холодное утро, как под защитой Этеокловых вспомогательных отрядов подходили к городу остатки Гемонова войска.