Антуриум
Шрифт:
— Не надо! Пожалуйста, все еще болит…
— Да не нужна мне твоя разорванная вагина! Я не Айзек, — парень раздраженно выпалил, размазывая по члену заранее подготовленную смазку и на ощупь, стараясь не смотреть на ее изуродованные гениталии, втолкнулся в задний проход.
Он без жалости вдалбливался в ее зад, двигаясь грубо и резко. Келли обреченно стонала, вцепившись в столешницу и ударяясь об нее лицом. Несмотря на то, что рыжий имел ее в другое отверстие, боль все равно разносилась по низу живота при каждом его движении. Когда он наконец-то кончил, то Келли вновь опустилась на пол, коснувшись его ободранными о зернистый бетон коленками. Фокс обошел и встал перед ее лицом.
— Соси! Давай, не ломайся.
Маргаритка снова зарыдав, покорно взяла в рот член парня, который только что был в ее заднице. Рыжий высокомерно смотрел на нее, расплываясь в ехидной ухмылке. Ему уже не нужно было доходить до оргазма, он уже кончил в ее зад. И теперь ему просто хотелось унизить ее, смешать с дерьмом в собственных глазах. Он положил руку ей на затылок, помогая двигаться в нужном ритме. Наигравшись, он швырнул Маргаритку на пол, будто бы она была мусором.
Келли инстинктивно смотрела на дверь, выискивая глазами обычно стоящего там Гейла, в надежде найти хоть какую-то поддержку. Но его не было. Видимо он не хотел смотреть на эту мерзость. Не дав девушке хоть маленько отдохнуть и успокоиться, ее снова вздернули за ошейник. Пришла очередь блондина. На удивление он смотрел на нее с некоторым сочувствием. Но это не остановило Хью. Он так же заставил Маргаритку сосать. Девушка уже делала это механически, мысленно находясь где-то далеко, где было тихо и спокойно. Она старалась отрешиться от происходящего. Защитить свой разум, оставив мучителям только тело. Но из этого состояния ее вырвал блаженный стон Хью. Перед самым оргазмом он вытащил член изо рта Келли и излился ей на грудь.
Еще двоих парней она видела впервые, казалось, что их члены были в сюжете только для массовки, но и их ей пришлось должным образом обслужить. Закончив, Маргаритка бессильно села на пол посреди студии, рыдая и нервно подергиваясь. Глядя на остальных с обидой, не в силах сдержать слез от позора и унижения.
Келли больше не чувствовала себя собой. Вся ее мораль разбилась вдребезги вместе с волей к жизни, вместе с прошлым, настоящим и будущим. Все стерлось в голове, оставив только боль. Неописуемую и непередаваемую душевную боль. Она ощущала себя грязью на подошвах сапог этих ублюдков, недостойной ничего другого, кроме как сидеть на этом грязном холодном полу, перемазанной в их сперме.
Айзек подошел к ней и потянул за цепь, заставив встать на ноги, а после поднял руку, скомандовав операторам: «Перерыв!». Келли подняла на него свои покрасневшие мутные глаза. Парень потянул ее за ошейник, заставляя посмотреть на себя.
— Ну что, попрощаемся как следует? — На лице главаря была довольная ухмылка, а голос был бархатным, будто он приглашал ее на кофе.
Он дернул цепь и потащил девчонку за собой. Айзек втолкнул ее в небольшой студийный санузел, заставив встать перед раковиной, и включил воду, снова смотря на пленницу через зеркало. Келли судорожно сунула под кран дрожащие руки, набирая воды и полоская рот, стараясь избавиться от привкуса спермы на языке. Она плевалась, набирая воду снова и снова, почти захлебываясь от истерики. Пока Айзек не указал ей на антисептическую жидкость для рта, стоящую на раковине. Маргаритка схватилась за нее и выплескала почти половину, споласкивая рот раз за разом, пока босс не сказал «хватит». Главарь намылил губку и протянул пленнице.
— Помойся, я не хочу перемазаться в чьей-то сперме.
Парень брезгливо сморщил нос, а Келли прижала губку к себе и затряслась, пытаясь снова осесть на пол. Но Айзек не дал ей этого сделать, схватив под руку.
— Ну мне что, самому тебя помыть?
Пленница медленно намылила грудь, перетянутую ремнями, а после смыла, залив весь пол. Мыльная вода стекала по ее ногам, заставляя ссадины на коленках щипать. Грязные от крови, пыли и спермы струйки стекали к ее ступням. Она еле шевелилась. Босс, не выдержав, вырвал у нее из рук губку и грубо протер остальное тело. Келли только еле заметно хныкала. Айзек отошел к стене и набросил на плечи Маргаритки большое махровое полотенце, крепко прижав ее к себе спиной, заставляя воду впитаться в ткань. А после вытолкнул пленницу обратно на съемочную площадку, сорвав полотенце и швырнув его на пол душевой. Девушка остановилась. Ей не хотелось возвращаться обратно. Когда она сидела на полу, то ей казалось, что все уже кончилось. Но теперь стало очевидно, что нет. Айзеку пришлось подпихнуть Маргаритку в спину, чтобы та прошла в съемочную зону. Он на ходу махнул операторам рукой, давая сигнал возобновить съемки, а затем развернул Келли лицом к себе и снял с нее ошейник.
— На кровать.
Девушка покорно забралась на высокий матрас с белоснежными мягкими простынями. Главарь весело залез следом. Он легко подтолкнул девушку, и та безвольно откинулась на кровать. Парень аккуратно ткнул пальцем в ободранную коленку пленницы, жестом заставляя раздвинуть ноги. Маргаритка обреченно всхлипнула и покорно развела колени в стороны. Айзек довольно усмехнулся, коснувшись ладонью ее промежности. Он с восхищением провел кончиками пальцев по свежим швам, любуясь на нанесенное им маленькое увечье. Маргаритка вздрогнула и стиснув зубы отвернулась, заливаясь краской. Чувство стыда захватило ее. Стыда от того, что она стала безвольной куклой, его верной рабыней. От того, что сама легла под него, сама раздвинула перед ним ноги. От того, что он с таким восторгом смотрел на ее уродство. Айзек аккуратно ввел внутрь два пальца, проталкивая вглубь капсулу со смазкой, которую тут же лопнул. Он ощупал изнутри ткани, найдя свежие рубцы с еще впивающимися в них нитями. А затем взгромоздился над девушкой и медленно вставил в нее член. Келли глухо простонала, сжав здоровой ладонью простыни и закрыла глаза в ожидании новой порции адской боли.
Босс не отрывал взгляда от ее лица с интересом наблюдая за реакцией. Он двигался не спеша, проникая все глубже, в попытке найти идеальную позицию. А когда уткнулся головкой в шов и Келли тихо простонала, навалился на нее всем весом, вставив на полную длину. Он довольно хмыкнул и начал двигаться резко. Казалось, что ее внутренние швы доставляли и ему дискомфорт, но это его только заводило. Айзек двигался грубо, сильными рывками. Маргаритка, снова ощутив эту боль, застонала в голос и вцепилась ногтями здоровой руки в плечо насильника, выгнувшись под ним и сжавшись внутри. Главарь блаженно простонал, ускоряя движения. Келли раздирало изнутри, от боли, которая, казалось стала неотъемлемой ее частью. Она стонала, вцепляясь в спину мучителя, извиваясь под ним в попытке не дать ему тыкаться в самое больное место, извиваясь, пытаясь отстраниться, но в итоге получалось, что подается ему навстречу, как верная рабыня. Она не была связана или прикована наручниками. Она принадлежала ему полностью, была жалкой покорной куклой в его руках, как бы не пыталась с этим бороться. Она смирилась, подчинилась. Ей оставалось только потерпеть еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть… Главарь с довольным рыком вцепился зубами в ее грудь и, громко простонав, кончил. Маргаритка невольно выгнулась ему на встречу, расцарапывая кожу на крепком плече.
Айзек удовлетворенно выдохнул, переводя дыхание, и поднялся, довольно посмотрев на свежую кровь, что опять тонкой струйкой потекла из влагалища жертвы. Келли повернулась на бок, сжавшись в комок и истерически зарыдала, дрожа и рывками глотая воздух.
— Ну все, все, милая… Все закончилось.
Она приоткрыла глаза, услышав знакомый голос. Гейл погладил ее по голове, убирая за ухо сбитую прядь волос, и воткнул Маргаритке шприц в шею.
— Работай, теперь она вся твоя, — босс с ухмылкой бросил взгляд на пришедшего врача и вышел с площадки.
Келли едва заметно взглянула на Дока и отключилась.
Дом
Потолок. Лампы операционной. Голоса. Лампы. Потолок…
Келли открыла глаза. Потолок казался ей незнакомым. Под ним не висели камеры, не гудела вентиляция, не было тусклых одинаковых ламп. Только резной круглый барельеф со свисающей из центра старой люстрой. Такой, как был у нее дома. Ее потолок. Девушка в панике подскочила и с визгом свалилась с кровати, забившись в угол между стеной и прикроватной тумбочкой. Она осмотрелась. Помещение подозрительно напоминало квартиру. Ее квартиру. Потрепанная мебель, цветастый вязаный плед на диване. В круглом аквариуме, стоящем на комоде, плавала кверху пузом маленькая золотая рыбка.
Келли испуганно вцепилась в коленки, с опаской озираясь на каждый шорох. Она не могла даже подумать о том, что это правда, что она у себя дома. Девушка смотрела на дверь в ожидании, что в нее кто-то вот-вот войдет. Все казалось ненастоящим. Вся жизнь до произошедшего казалась ей ненастоящей. Будто ее никогда не было. Будто у Келли не было прошлого. Оно лишь слабыми обрывками воспоминаний всплывало где-то в глубинах памяти, не имея никакого эмоционального отклика. Все это казалось сном.
Она принимала лишь один вариант событий — что ее мучители выстроили у себя в подземелье точную копию ее квартиры и с минуты на минуту кто-нибудь зайдет в эту дверь ехидно ухмыляясь, схватит под руку и потащит на съемочную площадку. Но никто не приходил… Ни спустя час, ни спустя два.
Просидев в углу довольно долго, она осторожно выползла и поднялась на ноги. Те слушались плохо. Но девушка все же зашагала по квартире, стараясь удержать равновесие. Все в комнате было точно так же, как в последний раз. Вещи лежали на тех же местах покрытые слоем пыли. Келли неуверенно прошлась по помещению. Окно было закрыто плотной занавеской, слабо пропуская свет внутрь. Ей даже не сразу пришло в голову, что оно там вообще есть. Она медленно подошла к входной двери, открыла замок и на ее удивление дверь послушно отворилась. Девушка выглянула в щель, приоткрыв ее, и с ужасом захлопнула обратно. Сердце замерло. За дверью был общий холл, такой же как в ее доме. Келли бросилась к окну, отодвинув занавеску и увидела снаружи улицу, деревья, людей. Обычных людей, которые спешили по делам, ехали в своих машинах или медленно прогуливались с собакой. Девушка отчаянно схватила ртом воздух, заскулив, и плюхнулась на пол, сев посреди комнаты. Она не могла поверить, что действительно находится дома в своей квартире. Все казалось таким нереальным. Вся ее жизнь. Ей только сейчас пришло осознание, что она не чувствует никакой боли, что на ее руке нет гипса и пальцы выглядят вполне здоровыми. Она взревела, схватившись за волосы и уткнулась лбом в пол, согнувшись крючком.