Чтение онлайн

— Вы хотите сказать, что черниговский сотник Василий Дунин-Борковский самозванец? — спросила Анжелика.

— И в этом нет ничего удивительного, — с победным видом сказал граф.

— Почему? — за ответом Анжелика повернулась к Мигулину.

— О, их тут столько было… — равнодушно пожал плечами тот.

— Мы отвлеклись от нашего сотника, — напомнил граф. — Юный счастливец помимо прочего обладает множеством талантов. Просто маг и волшебник! Он заговорит вам кровь из любой раны, снимет любую боль, предскажет вам судьбу почище любой цыганки, даст амулет, а если попасть к нему под пьяную руку, когда этот маг не знает удержу своим способностям, то он вас, пожалуй, летать заставит…

«Почему Матвеев решил поручить мое дело этому человеку? — задумалась Анжелика. — Амулеты… Предсказывает будущее… Неужели русский министр верит в это?»

— И это не все, — продолжал граф. — Его имение стало настоящим местом поломничества. К нему приходят из Индии, из Турции, из Ирана…

«Ах, вон оно в чем дело…» — догадалась Анжелика.

— Как долго еще ехать нам до этого Дунина-Борковского? — спросила она у Мигулина.

— Дня четыре…

— А если быстрее?

— С каретой быстрее невозможно.

— А если бросить все и поскакать? У вас же есть запасные лошади…

— Больше суток.

— Подседлайте мне завтра лошадь, распорядилась Анжелика. — Карета нас догонит. Подождем ее в имении этого мага и волшебника.

— На вашем месте я не стал бы так торопиться, — вмешался граф. — Что такое встречи со всеми магами и им подобными, я немного знаю.

— Откуда же?

— Моя тетушка, которую вы имели удовольствие видеть, в совершенстве владела этой наукой, — ответил граф, переходя на французский язык. — Благодаря своим познаниям, она и втянула меня в ту связь.

— И как настоящая ведьма скакала на вас верхом, — съязвила Анжелика. — Что ж, имела удовольствие видеть…

— Да, у нее это лихо получалось, — усмехнулся задетый выпадом Анжелики граф.

Анжелика вспыхнула. Казалось, что скандала не миновать, и граф поспешно добавил:

— Кроме того, если мы опередим карету, вы рискуете потерять ее навсегда. Вместе с лошадьми, слугами и прелестной Жаннеттой.

— Меня достаточно пугали разбойниками…

— Дело не в разбойниках, хотя люди, которые могут ее… позаимствовать, на мой взгляд — разбойники, каких мало.

— Еще одна таинственная история?

— О, нет! История совершенно явная! Если не верите мне, спросите у вашего провожатого. У нас на дороге, у Батурина и Конотопа, стоит целая орда казаков, которые съехались выбирать нового гетмана. Я был бы счастлив, если б и сами вы, маркиза, проехали до места назначения целой и невридимой.

— Это и вправду так опасно? — обратилась Анжелика к Мигулину.

— Что именно?

— Граф говорит, что перед нами стоит казачье войско…

Мигулин, как и обычно, пожал плечами:

— Нет, не очень. Но граф прав, карету лучше не оставлять.

— Послушайте умного человека, — улыбнулся граф.

— А почему они собрались? Вам там не надо быть? — спросила Анжелика Мигулина.

Тот отрицательно покачал головой, но граф, искавший случая говорить и говорить с Анжеликой, немедленно вмешался:

— Сейчас я вам все объясню, маркиза.

— Да уж, сделайте одолжение.

— Я уже говорил вам о рокоше Хмеля, — начал граф, усаживаясь поудобнее. — Склонные к изменам украинцы отложились от законного короля — тогда им еще был Владислав, — но, не имея навыков государственной жизни долго метались меж русским царем, крымским ханом и молдавским господарем. Все это вылилось в страшную войну всех против всех и принесло неисчислимые бедствия Польше. В конце концов Левобережная Украина отошла к царю. Казалось бы, добились… Но украинская верхушка до сих пор не успокоилась и перебирает, как разборчивая невеста, под кого, пардон, э-э… пойти. Под царя, под короля или под татар. Украинский гетман Дёмка Многогрешный, по слухам, составил заговор с целью передаться татарам, но не на тех нарвался. Я искренне рад за хохлов, они, наконец, попали в надежные руки. Московский царь — это им не добрые короли Владислав и Ян-Казимир. Те бы до сих пор уговаривали… Многогрешного схватили и увезли в Москву. Из всей преступной шайки скрылся один лишь Демкин брат — Шумейко. В Москве их пытали, и они во многом сознались. А украинцы, если хотите знать, предадут кого угодно, чтобы спасти свою шкуру. Мы еще были в Москве, а казацкая старшина прислала грамоту и многие изветы, то есть доносы; во всем обвиняют одного Многогрешного, просят царя защитить их от черни и хотят собрать раду, чтобы выбрать нового гетмана. Держу пари, что за кузницами на Болоте, где четвертовали Разина, уже готовят плаху для Многогрешного. Но царь украинцам не верит. Князь Ромодановский отправится на раду, а чтоб украинцы приняли правильное решение, я думаю, он явится туда с огромным войском. Еще немного южнее — и мы попадем в полосу следования армии, и там всякий мелкий начальник, кому понравится ваша карета или ваши лошади, сразу же заподозрит в нас шпионов.

Граф еще долго пугал Анжелику, и она, не вытерпев, поднялась к себе в комнату. Ночью она проснулась и, подойдя к окну, слышала обрывки разговора: Мигулин расспрашивал какого-то гонца, остановившегося, чтоб сменить лошадь.

— Скажи, добрый человек, доберемся мы до Чернигова батуринской дорогой?

— Смотри сам, — отвечал невидимый во мраке гонец. — Стоят хохлы, конница на десятки верст хлеб потравила. Как мне уезжать, казаки со старшиной лаялись. Как бы до сабель дело не дошло. Серко объявился, так повязали его…

Анжелика ничего не разобрала из этой тарабарщины.

Наутро Мигулин сказал Анжелике:

— Граф прав. Тут еще не ясно, чем кончится. Дорога опасна. Поедем через лес, прямо над рекой. А чтоб легче было, можно и верхом. Какого тебе заседлать?

Глава 8

Двое суток пробирались они через густой и темный лес. Анжелика пересела на одного из запасных коней Мигулина. Карета, оказавшаяся громоздкой и неуклюжем, еле тащилась по узкой, неровной дороге. За двое суток им попалось всего три деревеньки. Лес становился все глуше. Дикие звери отходили от дороги, но не убегали, смотрели с любопытством на путников.

Ночевали на полянах. Анжелика спала в карете, Мигулин и Майгонис с обеих сторон экипажа, на земле, прислонясь к колесам. Утром спускались умываться к Десне. Если оторваться от трудностей пути, пейзаж вокруг был восхитителен. Тихая река и освещенный утренним солнцем лес радовали глаз. Умывшись и перекусив на скорую руку, трогались в путь, и вновь сплетались вверху ветви огромных деревьев, закрывали свет, ветер, гудевший в вершинах деревьев, навевал уныние.

На третьи сутки около полудня заметили в полого сбегающей к реке лощине еще одну деревеньку. Несколько белых хаток белели в тени под обрывом (Анжелика заметила, что с некоторых пор деревни стали попадаться не черные, деревянные, а белые, обмазанные белой глиной). Деревня, куда спустились литвин и еще один слуга графа, оказалась пуста. Было впечатление, что жители лишь сегодня утром сбежали за реку. Литвин рассказал, что видел на прибрежном песке следы ног, мужских, женских, детских, и следы, оставленные носами лодок. Хаты же были пусты, кое-где в хлевах стояла скотина.

— Странно, — сказал граф. — Может нас издали заметили и испугались?

Поехали дальше. Мигулин, граф и графский слуга Северин, ехавшие вокруг Анжелики, незаметно оторвались от постоянно застревавшей на узкой тропе кареты. Потом и тропа как-то незаметно и резко изчезла, что даже опытный Мигулин остановил своего золотистого коня и в растерянности стал озираться.

— Давайте-ка немного назад вернемся, — сказал он озабоченно.

Поворотили лошадей. Тропа открылась внезапно, как будто всадники пересекли какую-то невидимую ширму.

— Ты смотри, — пробормотал Мигулин.

Он спрыгнул с седла на землю и медленно пошел по тропе, пристально ее разглядывая.

— Ага, вот она, — раздался из-за зарослей его голос и сразу осекся.

— Что там?

Казак не отвечал. Анжелика с графом тронули коней вслед за ним. Тропа не обрывалась, она ныряла в заросшую высокой травой канавку и, вильнув, показывалась уже по ту сторону, за кустом шиповника. Мигулин сидел на корточках и раздвигал пальцами высокую траву сбочь тропы. Конь его, испуганно косивший влажными глазами, беспокойно дергал повод, привязанный к поясу хозяина. Кони Анжелики и графа тоже стали проявлять беспокойство, захрапела и прижала уши лошадь под Северином.