Чтение онлайн

Губы графа дрожали, он был смертельно обижен.

— Давайте подумаем, как нам поймать этого выродка…

— Давайте. Но только подумаем. Вдруг он нас подслушивает, — ответил Мигулин.

— Прочешите этот овраг! — закричал граф слугам. Те бросились вперед, но, дойдя до кустов, они умерили свой пыл.

— Так мы его не найдем, — сказал Мигулин. — Скорее к карете.

Анжелика тоже слышала выстрел и велела остановить карету. Судьба вновь и в который уже раз вовлекала ее в какой-то дьявольский хоровод со стрельбой, скачкой и чудовищными завываниями по ночам. Когда-то (это казалось теперь далекой чужой жизнью) по ночам ее пугало рычание львов… «Господи, когда же это кончится?» — думала маркиза.

Подскакали разгоряченные, не остывшие после очередного приключения мужчины.

— Вы говорили, что он пошел за каретой, а как же вы объясните то, что он напал на меня? — кричал граф.

— Да откуда ж я знаю! — отвечал Мигулин.

— Итак, война! — объявил граф. — Он напал на нас, он объявил нам войну.

— Главное, чтоб он не напал на карету, — говорил Мигулин. — Надо выследить его. Мы начали войну по всем правилам военного искусства…

— Мы обороняемся, он нападает. Надо достойно встретить его очередную атаку.

— Надо выбрать позицию. Заставить его атаковать в чистом поле…

— Водный рубеж… Днепр… — вспомнил граф.

Спор и планы, которые строили мужчины, казались Анжелике бессмысленными. Они согласились на том, что будут оборонять карету, на нее же несколько раз глянули, как на пустое место. Это было обидно. Но она знала мужчин, знала, что пережитая смертельная опасность пробуждает в них инстинкт сохранения и продолжения рода, и потому боялась не столько зверя, сколько графа, на которого зверь сегодня напал. Нынешней ночью граф должен был вспыхнуть с новой силой, устроить новое представление.

На месте очередного ночлега Анжелика приняла ряд мер, предохраняющих ее от возможных посягательств ветренного юноши. Она велела разгрузить все вещи и сложить у порога самой дальней комнаты. Мигулин, о чем-то догадывавшийся по ее поведению, сразу же расположился у ее порога.

И все же нельзя было показать, что ты боишься, и Анжелика долго не ложилась спать, расчесывала волосы, просто рассматривала себя в зеркало.

— Граф Раницкий к вашему сиятельству, — доложила Жаннетта, выходившая в коридор по какому-то незначительному делу.

— Пусть войдет, — сказала Анжелика, давно готовая к такому повороту событий.

Граф вошел бледный, тихий, сдерживающий невольную дрожь:

— Добрый вечер, сударыня…

— Добрый вечер, граф, — ответила Анжелика, не поворачиваясь от зеркала.

Граф колебался, не мог подобрать слова. Для Анжелики, привыкшей видеть его отнюдь не таким скромным, это было ново. Она наблюдала за его отражением в зеркале и в то же время делала вид, что рассматривает себя, переплетает волосы.

— Присядьте, граф, — сказала она, когда молчание затянулось. — У вас сегодня выдался трудный день. Зверь напал на вас…

— Видели б вы его морду! — подхватил граф, и Анжелика с удивлением почувствовала, что он не играет, он искренен, он, действительно, напуган.

— Я знаю, что это такое. Мой муж устраивал королевские охоты…

— Клянусь, такого не видел никто! Видели б вы, как он полз ко мне, полз, глядя в глаза… Так палач смотрит на свою жертву…

— Это обыкновенный зверь, не более…

— О, нет! Это не обыкновенный зверь, маркиза. Это нечто… Этому нет названия…

Она поняла, что надо затеять спор и дать юноше возможность выплеснуть свою горячность.

— Вам могло и показаться…

— Мне не могло показаться! — с мукой в голосе воскликнул граф. — Погиб мой конь. Эта тварь пила его кровь и искоса смотрела на меня. Видели б вы, как она смотрела…

— Может быть, я покажусь вам жестокой, но подобные картины вызывают у меня довольно странные воспоминания, — стараясь сдержаться ответила Анжелика. — Коленом вы трогали колено вашей несчастной тетушки, а в это время поглядывали на меня. Как вы думаете? Почему именно эта сцена приходит мне на ум? Может быть, в них, в этих картинах, есть что-то общее?

— Вы не милосердны, маркиза! — воскликнул граф, становясь перед ней на одно колено. — Эльжебета — жертва. Она жертва своего, мужа, своего отца… Неужели вы будете и впредь попрекать меня родством с несчастной женщиной? Она не стоит вашей ревности, поверьте!

— Я вовсе не ревную. Я говорю о вас… — немного растерялась Анжелика, не ожидавшая такого маневра. — Вы только что говорили мне…

— Я говорил и не перестану повторять, что вы, ваша несравненная душа пробудили меня к жизни. К новой жизни! — воскликнул еще громче граф, пытаясь поймать ее руку. — Пожалейте, маркиза, я весь дрожу от страсти!..

— Может быть, от страха? — оскорбление невольно вырвалось у Анжелики, пытавшейся освободить свою руку.

Граф застонал сквозь зубы. Видимо, он хотел лишний раз упрекнуть Анжелику, посетовать на ее жестокость, бессердечие, несправедливость, но вместо слов он впился в ее руку; это было нечто среднее между поцелуем и укусом, от резкого движения светлые волосы графа рассыпались по ее руке, закрывая ее от кисти до локтя.

— Что вы делаете?..

Низкий, тоскливый, страшно знакомый вой раздался в ночи совсем близко и заставил Анжелику отдернуть руку.

— Черт! Он видит нас в окно!.. — заскрежетал зубами граф Раницкий. — От этого выродка никуда не скроешься…

Во дворе заржали, захрапели и завизжали кони. Вой приближался, он становился громче, яснее, казалось, что зверь воет прямо за забором. Захлопали двери. Яцек без шапки с блуждающим взором без стука заскочил в комнату Анжелики.

— Не можем, пан… Кони побесились… — пробормотал он.

Побледневший и даже позеленевший граф схватился за шпагу и бросился на улицу. Анжелика, помешкав, поднялась и пошла за ним, но в прихожей натолкнулась на Мигулина. Вместо того, чтобы посторониться, казак заступил ей дорогу и, оглядываясь через плечо, хмуро покачал головой.

— Огня! — крикнул во дворе граф.

Выстрелы осветили ночь. Графские слуги ударили из ружей по плетню. Полетели щепки, все заволокло пороховым дымом.

Вой оборвался. Несколько минут тянулась тягостная тишина, и вдруг злорадный вой зазвучал совсем близко, но с другой стороны поместья. Зверь издевался над стрелками.

Новые выстрелы загрохотали в ночи, и снова вой смолк, чтоб повториться с той стороны, откуда его не ждали…

Зажав уши, Анжелика пошла в свою комнату. «Это невыносимо…» — думала она.