Чтение онлайн

Опомнившись, Анжелика оборотилась к слугам. Те поняли, что она израсходовала единственный заряд, и угрожающе придвинулись. Зверовидный Литвин подсучивал рукава, оголяя волосатые руки. Анжелика метнулась к лошади, намереваясь бежать… Глухой дробный топот на дороге, выворачивающийся из-за поросли молодой вербы, заставил ее оглянуться. Это могла быть ее карета… Но нет!..

Странного вида всадник огромной черной птицей налетел на Анжелику, страшный рывок поднял ее в воздух и бросил поперек чужого седла. Далекий вой, напоминающий вой ветра, достиг ее слуха, и, заглушая этот странный звук, резанул уши вскрик одного из слуг графа Раницкого:

— Спасайтесь, люди добрые! Татары!..

Глава 11

Лошадь неслась во весь мах, и окованная лука седла ритмично подбрасывала Анжелику, впиваясь ей в живот. Лицо тыкалось в потную шкуру рвущейся из-под седла расскакавшейся лошади, либо в чье-то костлявое колено под полосатой шелковой материей. Извиваясь всем телом, Анжелика попыталась сползти с отбивающей ей все внутренности луки седла, это не удалось, и тогда она вцепилась зубами в бедро всадника.

— Вэй!

Похититель на мгновение отпустил ее талию и больно и звонко шлепнул маркизу ниже спины. Анжелика вскрикнула и разжала зубы.

Татары появились совсем не оттуда, откуда их ждали. Лошадь влетела на окраину деревни, где Анжелика и ее спутники были полчаса назад. Похититель грубым рывком и толчком колена сбросил маркизу на землю, и она повалилась в придорожную пыль, в воющую от страха кучу оборванных и окровавленных людей. Другие люди (Анжелике снизу они показались чудовищными кентаврами) с невиданной жестокостью грабили и разоряли деревню, уничтожали все живое. Огонь с треском пожирал белые хатки. Если кто-то из жителей пытался сопротивляться, татары убивали его со сладострастной жестокостью. Им было мало лишить человека жизни. Убитых обезглавливали, разбрасывали их отрубленные члены и головы. На глазах у Анжелики свирепый воин вспорол живот охрипшему от крика юноше, засунул руку по локоть в зияющую рану, вырвал и бросил в огонь трепещущее сердце, затем легкие… Вывалились в пыль кишки… Чей-то властный крик, и толпа конных бросилась топтать копытами визжащих, обезумевших от страха маленьких детей… Казалось, что этому кошмару не будет конца.

Приволокли на аркане раненного в ногу Яцека. Он обеими руками вцепился в душившую его петлю, выпучил обезумевшие глаза и как рыба хватал ртом воздух.

С другой стороны подогнали карету, оставленную Анжеликой за деревней. Одна дверца была оторвана, другая, обрызганная кровью, полуоткрыта, и за ней виднелось чье-то подскакивающее на ухабах бездыханное тело. Великолепные серые лошади испуганно всхрапывали и шарахались от трупов, разбросанных тут и там по дороге. Один татарин хотел обрубить постромки, но главный, не различимый пока в толпе разномастных всадников, опять что-то крикнул, и татарин нырнул внутрь кареты, ногами вытолкал оттуда труп несчастной Жаннетты, а остальные стали стаскивать и заталкивать внутрь шатавшейся и кренящейся кареты награбленное.

Немного придя в себя, Анжелика отползла и прижалась спиной к плетеному забору. Недавние приключения в Лаванте и на Средиземном море научили ее ничему не удивляться. Она стала прислушиваться и присматриваться. Язык татар был похож на турецкий, и она смогла различить отдельные знакомые слова, бессмысленные и свирепые. Она разглядела, что главарей у татар двое: один был похож на огромного паука, он сутулился на низкорослой раскаряченной лошаденке, все время злобно кричал и тряс бесцветной редкой бородой; второй, тот, что был ее похитителем, молчал, равнодушным кивком отвечал на вопросы первого и все время успокаивающе поглаживал шею своего пугливого, горячащегося жеребца.

Оставшихся в живых жителей согнали в одну кучу и стали сортировать: по одному подтаскивали к главарям и, в зависимости от их решения, либо гнали к карете и там связывали, либо на месте убивали.

Одним из первых выволокли Яцека. Похожий на паука татарин вопросительно оглянулся на своего молчаливого товарища, тот глянул на раненую, поджатую ногу Яцека и с сомнением покачал головой, и ближайший татарин одним ударом срубил, будто смахнул с плеч, голову верного слуги графа Раницкого. Фонтаном брызнула кровь. Анжелика в ужасе зажмурилась.

Когда она решилась приоткрыть глаза, перед гловарями стояла старая крестьянка, которая недавно указывала Анжелике и ее спутникам дорогу.

— Я ще не стара, я ще можу робыть… — бормотала перепуганная женщина.

Молчаливый татарин равнодушно пожал плечами, и крестьянку толкнули в общую кучу.

Дошла очередь и до Анжелики. Обдав ее вонью конского пота и бараньего сала, один из татар ухватил ее за волосы, привычным движением намотал их на кулак, потащил кричащую от боли Анжелику по пыли и швырнул под копыта, прямо в лужу крови убитого Яцека.

На какое-то время установилась тишина. Похожий на паука татарин, склонившись, рассматривал распростершуюся перед копытами его лошади женщину.

— Послушай моего совета, храбрый Баммат-мирза. Отошли эту женщину хану Салим-Гирею. За такой подарок он возвысит тебя, а вместе с тобой и меня…

Оглушенная болью Анжелика не понимала ни слова.

— Хан поставит тебя над десятью тысячами воинов, над всей Перекопской Ордой, — продолжал уговаривать паукообразный, но товарищ его молчал.

Анжелика приподнялась, отряхнула ладони, движением головы отбросила волосы от глаз, увидела, что стоит на коленях в крови убитого, и быстро отползла на несколько шагов в сторону.

— Во главе Перекопской Орды ты дойдешь до самой Варшавы, до Риги, до последнего моря и добудешь себе сотню таких…

— Э-э… Там видно будет, — ответил наконец похититель Анжелики.

Паукообразный сделал знак и что-то крикнул вслед подхватившим Анжелику татарам. Ее не стали связывать и даже хотели посадить в карету, но внутри все было забито доверху награбленным, и татары, пыхтя и сопя, подняли и посадили Анжелику на крышу кареты.

Властный взмах руки, и карета, скрипя и колыхаясь, тронулась по неровной дороге. Свист бичей поднял на ноги и погнал вслед за каретой связанных меж собой невольников.

«Вот я и у татар, и они везут меня в Крым, куда я так рвалась», — с горечью подумала Анжелика.

Солнце еще не поднялось до зенита. С момента похищения Анжелики не прошло и полутора часов. Как стремительно менялись события!

Миновали старую, разрушенную крепость, то место, где граф дрался с Мигулиным и где Баммат-мирза поймал Анжелику. Волосатый, похожий на зверя Литвин лежал под стеной лицом вниз, из затылка у него торчала оперенная стрела. Еще один графский слуга корчился у дороги со вспоротым животом. Но трупов графа и казака нигде не было видно. Может быть, они остались по ту сторону холма.

* * *

По степи, в сторону полуденного солнца, шли несколько дней. По пути соединились еще с несколькими мелкими отрядами, которые тоже гнали пленных и отбитый скот. Туда и сюда сновали разъезды, проносились табуны свежих лошадей, уходили и возвращались с новыми пленными и новой добычей отряды, но в целом огромный табор двигался медленно, еле тащились угоняемые в рабство люди.

Анжелика присматривалась к пленившим ее степным разбойникам, старалась подметить их слабые места. Оказаться в рабстве или вновь попасть в гарем ей нисколько не хотелось.