Чтение онлайн

Вскоре конь вышел на едва заметную тропинку. Анжелика подтолкнула его всем телом, как будто стремилась убежать от поднимавшегося за ее спиной солнца. Конь заупрямился, лишь пошел быстрее. Анжелика толкала и толкала его и била пятками, но уставшее животное отмахивалось хвостом, трясло гривой, звенело уздечкой, а шагу не прибавляло, сказались скачка от берега моря вверх по склону и извилистая, каменистая дорога.

Когда совсем рассвело, Анжелика натолкнулась на следующую отару: два оборванца гнали ее навстречу. Успев разглядеть пыль, всадница попыталась спрятаться вместе с конем за зарослями тростника. Собаки учуяли ее и свернули по конскому следу. Анжелика выехала им навстречу, ударила конька изо всех сил пятками и легким наметом проскакала мимо раскрывших рты пастухов. Собаки для приличия метнулись под ноги шарахнувшемуся коню, но тут же отстали.

Впереди показалась деревушка, серая и невзрачная, гораздо беднее и хуже виденных Анжеликой в России. На всякий случай она объехала ее стороной, хоть конь и тянулся к безмолвным, сонным хижинам.

Вряд ли пастухи сообщат кому-либо в деревне до вечера, что видели странную всадницу, а она тем временем уедет подальше на запад, как советовал Мигулин.

Восходящее за спиной солнце стало припекать. Конь все чаще тянул повод и наклонялся к придорожной траве. Он не особо устал, шагом шел из упрямства и из презрения к всаднице. Анжелика сама почувствовала голод. Да и коня надо было напоить… Поразмыслив, она направила коня к первой показавшейся роще.

Навалившаяся усталость валила ее с ног. Листья убаюкивающе шептались над головой. В ближайшем озере она выбрала место почище и напоила коня. Потом выбрала место в чаще под деревом, привязала коня к кисти своей руки, вторую руку положила себе под голову и мгновенно заснула.

Пока спала, она не слышала, как отряд конницы прошел невдалеке, направляясь на восток, как раз к тому месту, где ночью высаживались казаки. Конь Анжелики сквозь ветви видел этот отряд и поволновался при виде бегущих лошадей, но, к счастью, не заржал.

Спала Анжелика до полудня. Солнечный луч, пробившийся сквозь листву, заиграл у нее на лице и разбудил. Очень хотелось есть. Она съела пару лепешек, засунутых ей за пояс в специальном мешочке предусмотрительным Мигулиным, и напилась из того места, где пил недавно ее конь.

За рощей показалась еще одна деревня. Анжелика решилась. Гораздо хуже будет, если ее заметят прячущуюся. Она выехала из рощи и стала спускаться к деревне.

Каменные, обмазанные глиной домишки лепились друг к другу, но вокруг было относительно чисто, и жители внешне не напоминали татар. Они, действительно, заметили перстень на руке Анжелики и горячо обсудили его, зашушукались, поглядывая на всадницу.

Анжелика сказал им два слова, которые рекомендовал Мигулин, а от себя произнесла приветствие по-татарски. Люди, застенчиво и вместе с тем плутовски улыбаясь, взмахами показали ей направление и подтвердили:

— Кафа.

— Мне надо в Кафа. Это там? — уточнила Анжелика.

— Га. Кафа, — подтвердили жители и снова зашушукались.

Пожав плечами, Анжелика тронула коня, и, проехав через деревню, стала вброд перебираться через ручей. Один из жителей, убедившись, что за ним никто не наблюдает, сделал Анжелике знак: указал на видневшийся впереди лесок, на солнце и зашевелил пальцами, имитируя быстрый бег. Анжелика ничего не поняла. Потом уже, отъехав, догадалась, что ей советуют побыстрее добраться до леса и пересидеть там светлое время суток. Она так и сделала.

Что-то в ее одежде и внешности было не так. Деревенские жители (явно — не татары) советовали ей скрываться. Но другого пути не могло быть. Анжелика продремала в лесу до сумерек и всю ночь осторожно, шагом пробиралась все дальше на запад.

В тревогах прошла еще одна бессонная ночь. И снова она отсыпалась в роще. Однако дальше тянулась абсолютно голая, безлесая равнина, горы ушли на север, а с юга, как показалось Анжелике, должно было вскоре показаться море. «Так или иначе, но надо идти к людям», — решилась. Анжелика, и она поехала напрямую к видневшейся впереди деревне.

Деревня на этот раз оказалась татарской. Анжелика определила это не доезжая, по запаху. Жители, в основном — женщины и дети, обступили всадницу. Она сказала, чтоб ей показали жилище начальника, и вся толпа отправилась вместе с ней к одному из строений. Старый, сморщенный татарин вышел к ней и обалдело уставился, но пришел в себя, как только Анжелика протянула ему перстень.

— Якши. Кафа, Кафа… — забормотал он и, оставив Анжелику, стал давать какие-то распоряжения, готовясь в дорогу.

Анжелика отошла в узкую тень у стены одного из жилищ и стояла там, держа коня за повод. Толпа, собравшаяся поблизости, рассматривала и ее и лошадь. Мальчишки оживленно обсуждали тавро на конской шкуре.

Наконец, все было готово. Старый татарин с необычной для таких лет сноровкой уселся в седло, взмахнул рукой:

— Едем…

Анжелика приготовилась взобраться на спину своего коня. Но тут толпа стала оборачиваться куда-то на восток, раздались крики и топот, и вскоре конный отряд влетел в деревню. Всадники проскакали бы мимо, но расступавшаяся толпа замедлила бег их коней. Анжелика предпочла отвернуться и насколько возможно укрыться в тени за своей лошадью. И все же ее заметили. Удивленные возгласы заставили ее оглянуться. Начальник отряда, косясь на нее, о чем-то грозно расспрашивал старого татарина, и в начальнике этом она с ужасом узнала старого знакомого. Перед ней был Исмаил-ага собственной персоной.

— Что это за пери прячется в вашей забытой аллахом деревне? — опрашивал похожий на паука татарин.

— О, великий и мудрый, — лебезил старик, прикидывая в уме лишь одно, как бы не отобрали перстень. — Только аллах знает все. Я, пыль у его ног, ничего не знаю. Да если б и знал, что могу я, старик…?

— Говори короче, старый шакал!

Толпа зашумела, обидевшись за своего старшего.

— Молчать! — прикрикнул Исмаил-ага. — Говори короче, старик. Ну? Кто эта такая? Не переодетый ли мужчина? Да покарает аллах такого грешника…

— О, могучий и благородный, — закланялся старый татарин. — Она появилась неожиданно, как будто спустилась с небес…

— Э-э…! — Исмаил-ага спрыгнул с седла на землю и сквозь толпу направился к готовой зарыться в землю Анжелике.

Анжелика полностью закрыла лицо, но сквозь прозрачную ткань могла видеть все. Исмаил-ага внимательно осмотрел ее конька и хищно оскалился — лошадь, судя по тавру, была из деревни, только что разграбленной и сожженной казаками. Он протянул руку, готовый сорвать покрывало с лица Анжелики, но заколебался и, пошевелив пальцами, опустил руку.

— Эй, разойдитесь все! — крикнул он толпе, но та не сдвинулась с места. — Хорошо… Пойдем внутрь.

Он указал Анжелике, чтоб шла внутрь хибарки. Она пошла, лихорадочно ища выход, но не находила его. Внутри был полумрак, свет проникал лишь в неровное отверстие в крыше. И здесь Исмаил-ага недрогнувшей рукой сорвал с лица Анжелики покрывало.

— Ты…?!

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Аллах… — простонал татарин и вдруг с криками метнулся к выходу.