Анжелика в России
Шрифт:
— Ты оттуда одна ушла?
Анжелика кивнула.
— На одной поедем, — высказал пьяный казак довольно трезвую мысль.
Он заседлал своего золотистого, сел в седло, нагнулся, подхватил и посадил Анжелику перед собой.
Конь пошел, осторожно ступая по каменистой улице. Мигулин покачивался в такт шагам и дышал в щеку Анжелике перегаром. Ехали они молча. Анжелика правила или Мигулин, но конь вынес их к одиноко стоявшему дому мэтра Сизье.
Размеренный стук копыт одиночной лошади, видимо, не вызвал у стражника подозрений, и когда Анжелика стукнула в калитку, он немедленно отодвинул засов, приоткрыл, увидел недавнюю гостью и улыбнулся. Мигулин, прижавшийся к забору вблизи, схватил его за волосы, выволок и ребром ладони ударил по горлу.
— Этот, что ли?
— Нет… Но мы не должны оставлять свидетелей… — прошептала Анжелика.
Мигулин затащил хрипящего стражника внутрь дворика, нагнулся над ним, взял обеими руками за уши и резко крутнул ему голову. Раздался хруст, и страж затих. Мигулин качнулся, но устоял на ногах.
— Иди за мной…
Они поднялись внутрь дома. Мэтр Сизье храпел в спальне, рядом с ним на ковре валялся пустой кубок из-под вина. Анжелика остановилась и помолчала. «Пора…»
— Вот этот, — громко сказала она и указала пальцем.
Мигулин шагнул вперед, но остановился в нерешительности. Вид безоружного и спящего врага привел его в растерянность. Мэтр Сизье проснулся, поднял голову и отпрянул, уперся спиной в спинку кровати…
При первом же резком движении этого человека Мигулин как бы пробудился, он схватил мэтра за загривок, стряхнул с постели, вывернул и заломил ему руку и, потянув сзади за волосы, заставил поднять голову. Потрясенный мэтр Сизье даже не пикнул.
Анжелика молча рассматривала перекошенное от страха лицо.
— Я предупреждала вас, мэтр Сизье, что если вы меня обманете, вас зарежут как свинью….
— Не-е-эт… — прохрипел близкий к обмороку мэтр. — Я за все заплачу…
— Нет. Плевала я на ваши деньги. Вас зарежут. Зарежь его!
Перекошенное лицо мэтра Сизье налилось свекольным цветом. Он несколько раз судорожно зевнул. Мутноглазый Мигулин перехватил его волосы в левую руку, правой рукой достал из-за голенища кожаного сапога нож, закусив губу, полоснул мэтра по горлу и отстранился, держа его голову за волосы на вытянутой руке. Забулькала и полилась кровь… Мэтр забился, но казак крепко держал его…
Вскоре он затих, обмяк. Мигулин выпустил его волосы, и торговец бесшумно повалился на залитый кровью ковер.
— Пошли отсюда, — тихо сказала Анжелика.
Они вышли и остановились на ступенях тихого и темного дома. Мигулин шевелил и тер пальцы левой руки о зудящую ладонь, как будто хотел стереть этот зуд. Он стремительно трезвел, и ему, похоже, обручем боли стянуло голову.
— Мне надо будет скрыться, — сказал он. — Тут — турки и татары, глаза и уши…
— Да, тебе лучше исчезнуть, — подтвердила Анжелика.
Они прошли в калитку и остановились возле привязанного коня.
— Последнее время я часто думал… — дрожащие губы плохо слушались Мигулина. — Думал… Есть грань между служением и сообщничеством… Может быть, из-за незнания этой грани и погибло наше рыцарство. Погибло…
Бред какой-то — подумала Анжелика.
Он рывком заскочил в седло и придержал метнувшегося коня:
— Лошадей продай. Того гнедого татарам не продавай, по тавру узнать могут… Прощай…
Он еще что-то добавил шепотом, но она не расслышала.
Глава 22
Пробравшаяся обратно в свою квартиру и выпившая для успокоения полный кубок вина Анжелика проснулась перед обедом. Ее сразу же огорошили новостью:
— Вы знаете? Мэтра Сизье убили!
— Какой ужас! Когда?
Шевалье де Монвилье и господин Вельварт переглянулись.
— Видите ли, мадам, — начал вкрадчиво де Монвилье. — Мы думали, что вы, видевшая уважаемого мэтра Сизье последней…
— А с чего вы взяли, что я видела его последней?
— Но…
— В чем, собственно, дело — с вызовом спросила Анжелика.
— Сударыня! — проникновенным тоном заговорил опять юный шевалье. — Убит мэтр Сизье. Его зарезали. А все мы видели, что он уезжал вместе с вами. Турецкая полиция…
— А! Понимаю! Вы боитесь, что турецкая полиция заподозрит, что кто-то из вас зарезал высокочтимого мэтра из ревности, не так ли?
— О! — оба господина воздели руки, как будто сдавались либо взывали к богу. — Нет… Это невозможно…
— Почему нет? У вас были с ним какие-то денежные счеты… Вы ему задолжали… Или он вам? Что-то не припомню… Его ограбили?
— Если и нет, то это сделает местная полиция, — буркнул господин Вельварт.
— А почему вы так встревожились? — спросила Анжелика. — Ну, зарезали… На меня этот человек произвел впечатление плебея и ничтожества. Вы согласны со мной, шевалье?
— М-м-м… Вообще-то да…
— Ну вот, видите? Стоит ли горевать о нем?
— Турки только и ждут, чтобы обвинить нас в чем-нибудь и вытеснить с этого рынка, — сказал Вельварт.
— Но у него ведь был слуга! Он, видимо, опишет разбойников.
— Слуге свернули шею…
— Ах, вот как?! Это интересно…
— Да уж куда интереснее…
По лестнице застучали чьи-то шаги. Де Монвилье и Вельварт, видимо, ждали Шобера и не обернулись, но в распахнувшуюся дверь шагнул отнюдь не господин Шобер, а граф Раницкий.
— О! — воскликнула Анжелика. — Это вы?!
— Неужто вы меня не ждали? — спросил граф, отодвигая господина Вельварта кончиком трости, аля Людовик XIV и склоняясь перед Анжеликой. — Как ваше здоровье, милая маркиза?
На правах старого знакомого он задержал ее руку в своей дольше, чем того требовали приличия.
— Как вы спали? Надеюсь, все было о-ля-ля… О, узнаю вашу любовь к разного рода маскарадам, — он самым внимательным образом оглядел черный татарский балахон на Анжелике. — Экзотика экзотикой, но могу вам рекомендовать неплохого портного, здесь, недалеко…
Анжелика невольно любовалась непринужденно болтающим, одетым с иголочки графом.
— Я хочу представить вам моих соотечественников, граф…