Чтение онлайн

– Серёжа, а теперь слушай сюда, – ловлю себя на мысли, что в очередной раз выражаюсь как Архангельский, когда он прибывает в крайне взбешённом состоянии.

– Извини, – смягчаю тон, но не снижаю градус своего напора, – мои друзья попали в крупные неприятности, а я буду сидеть как мышка в норке. – Нет, Серёжа, я и так уже пожалела, что сбежала, спрятала голову в песок, вместо того, чтобы решать свои проблемы.

– Ты спасла свою жизнь и жизнь ребёнка, – эмоционально выражает своё несогласие друг. – К тому же если ты вернёшься и попадёшь в кровожадные руки этого маньяка, безумца в квадрате …– замолкает Сергей, не желая более подробнее описывать мою незавидную участь.

Враждебно кривлю губы в злорадной улыбке и жёстко произношу, – пусть сам ложиться в могилу. Затем перевожу дыхание, заявляю, – к тому же сейчас Архангелу, точно, будет не до меня. Я незаметно, ну, если, конечно, ты мне поможешь, свяжусь с Настей…

– Наташа, как ты незаметно свяжешься с Настей? – Стремительно реагирует Сергей, на моё недосказанное предложение. – Ты наивная девчонка, полностью потерявшая инстинкты самосохранения. Себя подставишь и других «под монастырь подведёшь». Этот же изверг, сразу, как узнаёт, что ты жива, выбьет из тебя всю информацию. Наташа, приди в себя. Успокойся и не предпринимай никаких опрометчивых решений.

– Если узнает, ключевое «если», – уверенно произношу я.

– Вот это упорность, ты прекрасна в своём безумие, – иронизирует мужчина. – А, знаешь, иногда мне кажется, что вы с Архангельским подходите друг другу. Вы напоминаете антигероев из фильма, а персонажей этих величаю не иначе как Джокер и Харли Квинн.

– Возможно, только с той разницей, что Харли Квинн пусть и изощрено, маниакально, но любила Джокера, а в моём сердце живёт лишь ненависть, – холодно прорычала я.– Ладно, не хочешь, не помогай, неволить не стану, ты реально в своём праве.

– Бл..ь,– опять в моей голове мелькнуло крепкое словцо, когда поняла, что опять пользуюсь лексиконом Архангела, мне даже кажется, что не специально, но тон его копирую.

– Нет уж, я в этом деле до конца, – стонет Серёга. – Я купил билеты на первый ряд и теперь жажду досмотреть фильм до конца.

– Нет, Серёжа, ты в этом фильме герой, а не зритель, – отрешённо подумала я и окончательно погрузилась в себя.

Судорожно строила в голове план своего прибытия, озадаченно обдумывала способ тайного проникновения в свою родную страну.

– Сукин сын, из-за него стала беженцем, – не сдержав нахлынувших гневных эмоций, вслух высказала свои мысли я.

– Наташа, ты с кем-то ещё разговариваешь? Какие беженцы? – слышу голос Сергея и, игнорируя его вопрос, требовательно заявляю, – Серёжа, никому не говори о моём звонке.

– Сумасшедшая девчонка! – провозгласил мужчина. – Кому я сообщу, Архангелу за огромное вознаграждение, – с обидой произнёс Сергей.

– Прости, – осознаю, что несправедливо и безосновательно подозреваю человека, который рискнул всем и помог мне в трудную минуту. – Просто я реально нахожусь в состоянии паники, – мой взгляд становится отстранённым, ноздри и губы трепещут, ощущаю шум в ушах, сознание меркнет.

– Друг, это кошмар, окончательно не могу поверить в происходящее, – безнадёжно заявляю я.

– Понимаю, но не одобряю твоих поступков, – снисходительно произносит Сергей.

– Ладно, сейчас куплю билеты и отправлю тебе СМС с датой и временем прибытия, – чётко произношу я, желая поскорее окончить томительный разговор.

– Хорошо, раз я не могу тебя убедить, – печально отвечает друг. – Жду СМС.

– До встречи, друг, – с нежностью в голосе, но обречённым тоном, прощаюсь я.

Чувствую, что ноги становятся ватными, опускаюсь на колени и провожу ногтями по лицу, безжалостно царапая кожу. Но физическая боль, несравнима с моральными страданиями, которые поедают меня.

– И это только начало, мой ад только начинается!

Единственное состояние, из которого стоит выйти, это обречённость — единственное, которого стоит достичь, это счастье.<br> Только будучи счастливым человеком, и без внешних вмешательств, мы способны пробудить в себе силу абсолютной любви к этому миру.

Нельзя более скрываться…

***

Несколько лет назад…

Привет, родная, – голос Алексея звучал нежно, но я-то как никто иной знала, что за личиной доброты и ласки скрывается кровожадное, беспощадное животное, которое способно лишь ломать и подавлять волю.

Медленно положила телефон на стол и поднявшись с дивана, подошла к Архангелу, внимательно посмотрела в его уставшее лицо и, опустив глаза, заметила на вороте белоснежной рубашки следы ярко-красной помады, буквально кровавого цвета.

Нет никакой ревности, лишь призрение, — надменно усмехнулась и, сведя руки на груди, кивнула.

– Что ночь прошла бурно?

– Что? – Удивлённо провозгласил мерзавец и, последовав за моим взглядом, мгновенно заметил след помады. – Наташа, это не то, что ты думаешь. Ангелина поцеловала меня на прощание.

Приглушённо и брезгливо рассмеялась. Конечно, наш Ангел тот ещё ворошиловский стрелок. Её похотливые губки промахнулись. Ехидно хохотнула. Не исключено, что она метила гораздо ниже шее.

– Послушай, может хватит постоянно конфликтовать. Я уже не знаю, что мне ещё сделать, чтобы ты прекратила вести себя как стерва, – Архангел бережно, но довольно решительно схватил меня за плечи и сосредоточенно посмотрел в мои пустые глаза.

Стерва? Бесподобно! Я стерва, женщина, которая всего на всего желает сбежать из-за ненавистного плена. Мерзавец! Подонок. Как же ты не понимаешь, что мне мучительно больно дышать рядом с тобой одним воздухом, не то, чтобы жить в одном доме?

Слегка прищурилась и увидела в глубине его глаз искру, огненную, убийственную…Всё он прекрасно понимает. Специально мучает меня, получая неистовое удовольствие.

– Так не живи со мной? – Грубо скинула его ослабленные руки с моих плеч. – Отпусти меня, Лёша. Мы с тобой не можем жить вместе. Ты же всё понимаешь.

Говорила твёрдо и решительно, из последних сил стремилась достучаться до его жестокого сердца.

– Б…ь, – рявкнул Архангел и, обойдя меня, устало упал на диван и схватив бутылку виски, плеснул себе алкоголя. – Я тебе тысячу раз говорил, что никуда тебя не отпущу. Нас только смерть разлучит. Поэтому, детка, жди моей кончины, – он изобразил траурное выражение лица и приподняв стакан, залпом выпил всё содержание ёмкости.