Чтение онлайн

Архангельский громко рассмеялся и, расставив руки, на бёдрах с презрительной жалостью, проговорил, – ты и так сделаешь всё, что я тебе скажу. В его глазах горел азарт, он наслаждался моей беспомощностью и унижением Серёжи.

Так засмотрелся на меня, что потерял бдительность и получил прямой удар, кулаком в лицо.

– Серьёзно, это твой удар? – проводя пальцем по слегка кровоточащей губе, с иронией спросил Архангел. От удара он даже не пошатнулся, лишь немного отвёл голову, словно от хлёсткой пощёчины.

– Серёжа, беги, – увидя яростный взгляд хищника, закричала я.

Резкий удар, Серёжа отлетает и безвольно падает на землю.

– Боже мой, скотина, ненавижу тебя. Сукин сын, – завопила я, срывая голос, не жалея сил.

– Поднимите, мальчика и приведите в чувства. Он ещё не сыграл главную роль в этой театральной постановке, – заносчиво с отчуждённым видом произнёс Архангел.

Неторопливым шагом подошёл ко мне, взял мою холодную руку и поцеловав её, горделиво заявил, – ну, что твой рыцарь одержал победу. И какова же будет моя награда.

Испуг, вызванный в результате страха за своего друга, я смогла победить. Сжала пальцы свободной руки и вложив всепоглощающую ярость, замахнулась на Архангельского, со словами, – да, что ты о себе возомнил? – Ты изверг, безжалостное существо, недостойный лёгкой смерти.

Но, как и Сергей, я тоже потерпела неудачу. Архангельский без особого труда перехватил мою руку и заведя её за спину, прижал меня к своему телу.

– Успокойся, кошка разъярённая. Посмотри на это ничтожество, – повернул голову на Серёжу и добавил, – что можно испытывать к этому мальчику кроме жалости.

– Любовь, к искреннему, доброму и нежному мужчине. Вот что я испытываю к нему. А теперь подумай, что можно испытывать к извергу и душегубу, у которого даже пуля не смогла обнаружить сердце? – не помня себя, выпалила я.

– Да заткнись ты, безумная. Смерти ищешь, – нежданно, негаданно прокричал Сизый и с опаской посмотрел на Архангела.

– Если бы в твоих глазах, была хотя бы капля сожаления, если бы твою душу разъедало чувство вины, возможно, моя рука и дрогнула, – хладнокровно произнёс Архангел. – А теперь не жди от меня ни милости, ни снисхождения.

Отталкивает меня и с невозмутимым видом достаёт пистолет из кобуры, снимает с предохранителя и передёргивает затворную задвижку.

– Давай милая, иди к своему последнему месту обитания, – с отвращением машет рукой в сторону входа на кладбище. – И давай без глупых соплей, слюней и прочей бабской истерии.

– Я не собираюсь ни просить, ни умолять бесчувственное животное, – гордо отвечаю я. При внешней храбрости внутри всё трясётся. Обречённость накрывает меня, понимаю, что скоро наступит неизбежное.

– Раз мне суждено умереть, так я приму смерть с гордо поднятой головой, – тихо проговариваю себе под нос и высоко подняв подбородок уже более громко, ожесточённо заявляю, – я и после смерти буду являться к тебе, мучить и истязать твою маленькую, прогнившую душонку.

И решительно направляюсь к своему последнему пристанищу.

– Вставай в очередь, если бы знала, сколько погубленных душ, мечтают являться ко мне во снах, – слышу мрачный ответ Архангельского.

Ауру, испачканную чувством вины,

Можно исправить только путём раскаянья!

Обеспокоенное чувство, в виде всепоглощающей паники охватывает моё сердце, ощущаю, что грудь сдавливает обжигающий воздух, в плечах появляется слабость, заставляя сутулиться, клонить дрожащее тело к холодной земле.

Я жива. Отпустила прошлое и не заметила, как. Защитная реакция психики? Если бы не отпустила, то погибла бы под его обломками. Теперь во мне пустота. Чувства высохли, эмоции раскрошились, обиды потрескались. Ничего не чувствую. Из-за внутренней пустоты мне постоянно холодно, руки мёрзнут даже в тёплую погоду.

Архангел стоит напротив моей псевдомогилы и с равнодушной ухмылкой на лице, бережно скидывает с мраморного памятника опавшие, сырые от дождя, мёртвые листья деревьев.

Не возвращайтесь к прошлому. Терпите… Переживайте… Скучайте… Но не возвращайтесь. Лучше уже не будет никогда. Только боли прибавится в итоге.

– Зачем тебе всё это? Почему ты не можешь просто жить? – Как безумная, запинаясь, прошипела.

Архангел опалил меня дьявольским, ужасающим взглядом.

– Я имею дурацкое свойство - скучать по людям, которым это совершенно не нужно. Когда-то нас связывало многое, а теперь все это забыто. Охватывает дикая ностальгия по тем временам, когда мы были словно одним целым. Сейчас же мы чужие друг другу люди. И больно не от того, что все это было зря и ничего уже не вернуть, а от того, что грусть съедает меня изнутри, а тебе совершенно все равно.

До боли…До крови прикусила губу, чтобы не послать его к чёрту!

– А твой дружок, отличный актёр. Как он рыдал на твоих похоронах, – продолжал издевательским тоном вещать Архангельский, постоянно кривя губы в ироничные улыбки.

Перевожу тревожный взор на Сергея, который молча стоит, в нескольких метрах от меня и ненавистно косится на двух охранников.

Жизнь — это профессия. И выживают в ней только профессионалы жизни. А дилетанты - обречены, как мамонты.

Холод…

Всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал все что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма который раньше назывался человеком. Его сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль…

Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало…

Таяло и отступало…

Лишь одна искорка…

Такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод… Она стала льдинкой. такой же чёрной, холодной и ядовитой. Ничто не остановило холод. По земле растекался яд. И скоро в мире воцарилась тьма…

– Архангел, – собрав силы, придав голосу уверенности, обратилась к нашему мучителю. – По всем понятиям Сергей Воробьёв прав. Тебе ему нечего предъявить, он защищал друга и до последнего защищает.

Провожу рукой по мокрым волосам, пытаюсь убрать беспокойные локоны, которые ветерок постоянно треплет, раскидывая в разные стороны.

– Наташа, – протяжно простонал Архангел, – как же мне надоело, повторять тебе, что твой Серёжа, истинный герой, настоящий друг. Язвительная улыбка зловеще заиграла на суровом лице Архангельского, он ловко достал магазин из рукоятки пистолета и вытащил пули.

– Считай, семь патронов, – развернувшись ко мне, продемонстрировал ладонь на которой были расположены несколько снарядов.