Чтение онлайн

– Стреляй, – вполголоса обречённо простонала я. Всё тело, с новой силой, начинает ломить, становится жутко от одной мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что скоро пора выходить, а ты оставляешь этот бренный мир с тяжёлым, беспокойным сердцем за самое дорогое, что только может быть в жизни любой женщины.

– Надо, наверно отойти, – невзначай, безразличным тоном произносит Архангел. Ненавистный голос, пропитанный ядом, заставляет вернуться в реальность и посмотреть смерти в глаза.

Архангел со скучающим видом отходит на несколько шагов в сторону, разворачивается лицом к Сергею, вновь поднимает руку и опять томительно опускает второй палец, при этом хладнокровно произносит число, лицемерно отсчитывая последние секунды моей несчастной жизни, – два.

– Твою мать, стреляй, – поддавшись истерике, заорала я.

Сергей, словно проснувшись от моего душераздирающего крика, мгновенно, не отрывая своих обезумивших от горя глаз, подставил дула пистолета к виску и технично спустил курок, параллельно выкрикнув, – прости, прости, пр…,– разрывающая тишина повисла в воздухе.

Негромкий щелчок, за которым не последовало, ожидаемого выстрела.

Первые секунды Сергей неподвижно стоит на месте, не убирая пистолета от головы. Затем опускает руку, разжимает пальцы, позволяя оружию упасть на землю, а после и тело Сергея безвольно опускается к земле, глаза и рот раскрываются от ужаса.

Моё сердце начинает ускоренно биться, сильно ударяясь о рёбра, кожа бледнеет, предчувствую, что ещё секунда и сознание покинет меня.

– Серёжа, – неестественно прокричала я, не узнавая собственного голоса и мгновенно сорвавшись с места, побежала в сторону Сергея, которого под руки схватили охранники и поволокли его безжизненное тело по направлению к выходу с кладбища.

И как всегда, реакция Архангельского не заставила себя долго ждать. Он перехватил меня, его сильные руки крепко сжали мою талию и плотно прижали к мощному телу мужчины.

– Скотина, ты тварь, решил с живыми людьми в русскую рулетку поиграть, – нечеловеческим голосом, визжала я.

Мужчина внезапно развернул меня спиной к себе, одна рука продолжала сжимать мою талию, другая переместилась на шею.

– Русская рулетка, это когда есть шанс, что револьвер произведёт не холостой выстрел. Твой Серёженька находился в полной безопасности, так как ни единого патрона в магазине не было, – убирает руку с талии, разжимает пальцы и показывает мозолистую ладонь, на которой лежал патрон. Затем проникает пальцами в карман моих джинсов и кладёт патрон, шепча на ухо, – береги его и помни, что один твой неверный шаг и твой дружок, получит именно эту пулю в сердце.

– Эту пулю в лоб, получишь ты, бессердечное животное, – сквозь зубы, процедила я.– И моя рука не дрогнет, когда я спущу курок, потому что я сделаю благое дело, спасу мир от такого подонка, как ты, уберегу своих родных и близких.

И вновь рука Архангельского обхватывает мою талию, заставляя максимально вжаться в его стальное тело. Куртка небрежно задирается на талии, в результате чего, моя пятая точка, прикрытая тонкой тканью штанов, тесно прижимается к паху мужчины. Даже сквозь плотную ткань его джинсов ощущаю возбуждённость Архангельского.

– Похотливая скотина! Что теперь у тебя встаёт, только когда ты истязаешь людей.

Чувствую сильный толчок, машинально отлетаю вперёд и приземляюсь на колени, возле могилы на которой возвышается мраморный памятник с моим изображением.

– Встаёт, – грозно выкрикивает мужчина. – Особенно когда, прикрывая глаза, вижу искажённое от боли лицо твоей матери, которую обессиленную тащили под руки за гробом. – Встаёт, когда слышу безмолвный крик твоего отца, который словно призрак стоял у твоей могилы, не в состоянии даже слова произнести. Ну и, конечно, Настя, которая часами, будучи беременной, просиживала около могилы, давясь слезами, молила о спасении твоей души.

Погружаю руки в мокрую землю, остро испытываю как вина, закрадывается в моё сердце, поражая душу. Токсичная эмоция проедает мою плоть, призывая к совести, усиливая мучения.

– Это незаслуженное обвинение, – шепчу я, онемевшими губами. Стыд глубоко укрепляется в сознание, уверенно пробиваясь в подсознание. После стольких месяцев постепенно начинала отпускать ситуацию, не позволяла чувствам вины и стыда пробудиться во мне, но теперь Архангел вытащил мои переживания, заставляя меня поедать саму себя.

Внезапно слышу хлопок, перевожу покрасневшие от слёз глаза и вижу, что около моей руки лежит пистолет.

– Патрон у тебя в кармане, пистолет перед тобой, – зазвучал в ушах, мрачный голос Архангела с лёгкой хрипотцой.

Машинально достаю патрон и перевожу безжизненный, отчуждённый взгляд на Архангела.

– Теперь у тебя только два выхода, либо ты ляжешь в эту могилу, либо под меня. Хотя есть и ещё один выход, можешь выстрелить в меня, осуществить свою месть, давай спаси мир от такого подонка. Не впервые моя кровь окропит эту землю, я же бесчувственное животное, в отличие от тебя. Это же я заставил жить близких мне людей в муках, каждый день испытывать режущую боль утраты, ощущать невосполнимую потерю, – эмоционально убивал, каждой фразой, меня Архангел.

Глубже погружаю сжатые в кулаки руки в землю, осознавая, что мои конечности и то более чистые, нежели моя душа, на которую вылили помои, погрузили в затхлое болото.

– Тебе меня не сломить, – сверкая глазами, подавляя чувство вины, хищно произношу я. – В отличие от тебя я нехладнокровный убийца.

– А кто же ты? – презрительно интересуется Архангел. –Несколько дней назад, Соколовский стоял возле твоей могилы и уходя, поклялся выяснить информацию о тебе. А через несколько часов его машину расстреляли, погубив нескольких ребят, которые нашли своё пристанище недалёко от твоей могилы.

– Это не моя вина, – прохрипела я.

– А Соколовский вообще пропал, оставив твою подругу с двумя детьми, – продолжал говорить Архангельский, вновь и вновь заставляя испытывать чувства вины и угрызения совести.

В странном состоянии прибывала я, утрачивала все чувства, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не ощущала, кроме всепоглощающего мрака. – Выстрели и покончи с этой болью, выстрели и спаси себя, выстрели и…

Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины.

– Давай, малышка, сделай мир более чистым. Соверши праведный суд. Это так легко, – он приподнял руку и наглядно продемонстрировал нажатие на мнимый курок. – Убивать не тяжело. Это просто.

Нервно сглотнула.

Правосудие следует рассматривать, как воздание каждому своего.

Неприкаянность безжалостно разрывает душу,

А безысходность душит плоть,