Чтение онлайн

Иначе больше склеить не сумеешь,

Так же, как и время не повернёшь вспять.

Откинувшись на спинку автомобильного сидения, с презрением наблюдаю за зданием клуба, в котором находится Тариэл.

Равнодушно вытаскиваю из кобуры пистолет, ловко снимаю с предохранителя и досылаю патрон в патронник. Сизый синхронно повторяет за мной движения и тихо говорит, – брат всё готово, камеры наблюдения отключены, электронные замки выведены из строя, наши ребята уже находятся в здание.

Лениво киваю предвкушая очень скорую встречу с презренным ублюдком.

– Тариэла нашли? – холодно спрашиваю я.

– Да, – сухо констатирует Сизый. – Наши ребята держат его на прицеле в его же кабинете. Он полностью в твоей власти и ничего эта сука предпринять не успел, ребята сработали молниеносно.

Хищный оскал отражается на моём лице.

– Вот же падаль. Мелкий, противный, но столько дерьма сотворил.

Сизый продолжал без умолку болтать и до измождения убеждать меня, что у него всё под контролем, но внутри меня сидело что-то противоречивое.

Создавалось ощущение, что я неминуемо падаю с большой высоты и вот-вот разобьюсь – сердце билось как сумасшедшее, а глаза горели огнём ненависти.

Должен признаться, самому себе, что я устойчиво чувствовал страх, что в скором времени Тариэл поведает мне страшную судьбу моего друга. Почти не осталось сомнений, что именно этот старый шакал имеет прямое отношение к исчезновению Соколовского.

Надежда теплилась в груди, отказывался принимать жестокую правду жизни, просто не мог потерять единственного друга, с которым буквально прошли «огонь, воду и медные трубы».

– Он никогда не берёт пленных, – зло прорычал я и спешно покинул машину, следом за мной выскочил Сизый и ещё несколько ребят из охраны.

От произнесённой фразы в груди потянуло холодом, не морозным, а таким траурным, будто под кожей тает маленькая льдинка. Она медленно тает, тает, а затем внезапно превращается в воду, наполняя внутренности и вызывая дискомфорт. Но вместе с наполняемостью холодной водицы, меня поедает огонь, последняя башенка доверия полыхает в адском пламени.

Если этот подонок осмелился погубить Соколовского то месть моя будет страшной и беспощадной, только вот успокоения не наступит.

– Этот ублюдок что-то сказал? – не сбавляя шага, на ходу бросил вопрос.

– Нет, кричит, что будет базарить лично с тобой. Что ты ответишь за беспредел и необоснованные предъявы. Что ты беспредельщик и когда уважаемы, авторитетные люди узнают, что ты творишь, тебя…, – тяжело задышал и замолчал на полуслове.

– Конечно, на сходке будут решать мою судьбу, – со злорадной усмешкой на лице, закончил фразу Сизого, который так и не решился завершить до конца.

Стараюсь придать безразличие своему внешнему виду, вести себя расчётливо и максимально обдуманно.

– Блин, я даже не знаю, что это такое, но тот факт, что пожар страха за жизнь друга сжигает меня изнутри, приводит в состояние какой-то безмозглой желеобразной субстанции, – мелькает крамольная мысль в моей голове. – Плевать мне на сходку и прочую ху…ю, главное — спасти брата, если, конечно, он ещё жив. И ещё если Наташа причастна к ситуации с Ромой, если по её вине произошло страшное, клянусь, пощады не будет.

Сожгу к чёртовой матери всех и всюду, включая голубоглазую куклу. Чуть позже, когда останусь среди пепла, один на один с запахом гари, я приду в себя.

Снова внутри стану оплакивать сожжённые и дорогие сердцу постройки, примусь восстанавливать их. Но пока красное зарево бушует слишком сильно. Просто слишком. И остановить его вне моих сил.

Сердце болезненно сжималось в груди от мысли…Наташка не могла так жестоко поступить и прежде всего из-за своей подруги. Она же не могла не понимать, что смерть Ромки сведёт Настю с ума?

Чёрт! Кто же знает, что твориться в женском сердце и чего именно хочет добиться Наташка?

Не исключаю, что ненависть ко мне полностью уничтожила все её моральные и нравственные принципы. Она же решилась на страшный поступок, разыграла свою смерть, совершено не думаю о близких и родных.

Спешным шагом с каменным выражением лиц подходим к двери кабинета Тариэла. Сизый не церемонясь выбивает двери с ноги и мне открывается следующий вид: несколько наших ребят стоят около Тариэла и с наведёнными дулами пистолетов пристально глядят на мужчину, готовые в любой момент спустить полную обойму в тело старой гиены.

– Лёша, друг мой, что происходит? – с раздражающим спокойствием интересуется старый вор. – Влетели, как коршуны, моих безвинных ребят положили, мой покой потревожили, а я сынок, на минуточку, пожилой человек. Мне такие нагрузки противопоказаны, – продолжает кряхтеть старик.

Озлобленно покривил губами.

– Архангел, так дела не делаются, – никак не успокаивался подонок, изображая из себя невинную девочку, которую унижает злые, сильнее, невоспитанные мужики.

– Все свободны, – сурово командуя, не отрывая оцепеневший взгляд от нагло сидевшего за своим столом Тариэла.

– Шеф, но…, – простонал испуганно Сизый и начал проводить свои аргументы, – это опасно и…

– Хватит, Сизый, – прокричал я и с раздражением направил руку с оружием по направлению к Тариэлу, – повторяю, всё вон из кабинета. Быстро.

Сизый впадает в состояние замешательства, он судорожно пытается подобрать правильные слова, затем по-дружески похлопал меня по спине и с сожалением произнёс, – надеюсь, брат, ты понимаешь, что делаешь? Этот старый волк, очень хитёр, мало ли что ему в башку взбредёт. Он в своём логове, кто знает, что у него здесь припрятано.

Друг упрямо стоит на своём, отказываясь выполнять указание.

От ярости опускаю нахмуренные брови, на лице мелькает отстранённость и задумчивость. Перевожу напряжённые веки и окидываю Сизого тяжёлым взглядом, который кричит: «уходи молча, иначе…».

Прочитав всё в моих глазах, Сизый опускает голову и покидает помещение вместе с нашими ребятами.

– Молодец, пацан, – зазвучал мерзкий голос Тариэла. – Надо же, смело. Лично будешь разбираться со старым человеком. Очень интригует. Что будешь делать? Стрелять или для начала изобьёшь невинного пожилого мужчину, который тебе в отцы годится.

Старик мерзко ухмыляется.

– Да, Архангел, думал, что ты гораздо умнее и прагматичнее. Парень, что случилось? Ты всегда умел себя контролировать, а теперь эмоции взяли над тобой вверх.