Чтение онлайн

– Я не могу, – еле-еле шевеля губами, проговаривает Алексей. – Слишком поздно. Многие знают, что ты моё уязвимое место. Куда бы я тебя ни спрятал, везде будет небезопасно. Самое надёжное место только рядом со мной. И я никуда тебя не отпущу, однажды пережил твою смерть, больше такого испытать не хочу. Прими и смирись.

– И что дальше? Опять будешь принуждать меня?

Роман Соколовский стоит напротив меня и, широко расставив ноги, заложив пальцы рук за пояс, враждебно окидывает меня взглядом, затем высокомерно поднимает подбородок вверх и громко провозглашает, – Архангел, ты еб….ся!? Мало того, что без моего согласия, чёрт, даже не соизволил предупредить меня о своих планах. Вот так просто ставишь перед фактом: «я договорился о сходке, где будет решаться моя судьба», – болезненно кривит физиономию и, резко вынув руку из кармана, довольно сильно ударяет меня по плечу.

Враждебность друга усиливалась с каждым произнесённым словом. Гнев Романа был справедлив, сам бы разозлился если бы оказался на месте Сокола, но рисковать его жизнь более не собирался.

Слегка пошатнулся, продолжая упорно сжимать зубы и беззвучно сносить крики и удары от лучшего друга, прекрасно осознавая, что виноват.

И неважно, что цели мои благородны, мной движет безудержный страх за близких и родных людей. Моя жизнь не имеет значения, когда на кону судьба Наташи.

Уверенно поднимаю руки вверх, признавая, что совершил необдуманный поступок, но иного выхода нет.

– Рома, брат! Это единственный способ. Я должен покончить с прошлой жизнью, чтобы иметь возможность на будущее рядом с Наташей и Варей. Хотел рассказать тебе, но зная, что это ни к чему не приведёт, – отвёл глаза в сторону, не выдержав убийственного взгляда друга. – Этой мой вопрос, не хочу и не буду втягивать тебя в свои криминальные разборки. У тебя большое политическое будущее. Сам понимаешь, что участие в таких сходках, может навредить тебе. Ты и так пострадал из-за меня.

Роман озлобленно сверкает глазами, его раздражение нарастает как снежный комок.

– Брат, ты же понимаешь, что я прав. Тебе ещё в себя нужно прийти после пережитого. Это мой личный вопрос. Вопрос моей семьи.

Соколовский, взбешённый моими речами, бессознательно совершает резкое движение головой в противоположную сторону от меня.

– Какое на х.й политическое будущее. Решается вопрос жизни и смерти. Тебе лучше меня известно, – мотает головой из стороны в сторону, затем глубокого вздыхает и фокусирует пронзительно-злобный взор на мне, проговаривает, – на таких сходках, может произойти что угодно. – А с учётом, того, что ты придёшь с целью навсегда покинуть воровское сообщество, – замолкает и опускает голову. Тебе этого никогда не простят. Ты мне не рассказал, чтобы я тебя не попытался отговорить. Чтобы не остановился от рокового шага.

Тяжело выдохнул.

– Рома, мне известно, что выйти из данного сообщества, я могу только в двух случаях, либо на пенсию, так сказать, по выслуге лет. Но мне это пока не грозит, – слегка кривлю уголки губ. – Либо на тот свет. Ты не должен быть рядом со мной в эту минуту. Будет неминуемый взрыв и тогда тебя обязательно заденет.

Роман судорожно пожимает плечами и, лихорадочно потормошив волосы, кричит, – и при таком раскладе, ты попрёшься к этим людям. Сразу пусти пулю в свою пустую башку и избавь этих авторитетов от лишней работы. Ты же ёб….тый самоубийца.

Соколовский говорил очевидные вещи, ничего нового он мне не рассказал.

– Архангел, я тебя, реально не узнаю, – прохрипел друг. – Ты всегда умел сохранять самообладание и действовал холодно и рационально, – жёстко протрубил Роман. – Так что же с тобой произошло? Ты действительно думал не головой, а жопой. По-другому объяснить твой поступок не могу.

– Рома, верь мне. Я знаю, что делаю. Ровным счётом ничего не поменялось. У меня есть план и я его выполняю.

Подхожу к Соколовскому и по-дружески опускаю руку на напряжённое плечо брата, крепко сжимаю его и твёрдо заявляю, – я всё обдумал. У меня есть шанс, если я предоставлю знатный подгон уважаемым людям. А он у меня имеется, – уверенно расплываюсь в самодовольной улыбке. – Отдам все свои клубы, включая бойцовские. Пусть отходят в общаг. Это весьма приятный куш. Мало кто откажется от такого лакомого кусочка. Согласись?

Соколовский с недовольным выражением лица отбрасывает мою руку и подходит к дивану, небрежно хватает куртку и сурово, безапелляционно произносит, – хорошо. Я еду с тобой.

И только я открыл рот, чтобы возразить, как он яростно взмахнул указательным пальцем и в кабинете раздался устрашающий рёв, – это не обсуждается. Думаешь позволю идти одному. Ты за кого меня принимаешь!? А если, что-то произойдёт. Лёша, п…ц, тебе даже спину прикрывать некому. Надо быть конченым психом, чтобы пойти в волчье логово абсолютно не защищённым.

Друг интенсивно замахал головой.

– Я иду с тобой. Либо ты никуда не идёшь.

– Рома, ты никуда не идёшь, – спокойно пояснил я.– Скажем так, на таких «мероприятиях» не особо жалуют посторонних людей. К тому же авторитеты выдвинули условие, чтобы я был один. И пустой, – указываю рукой на рабочий стол, на котором лежит кобура с пистолетом. – Запрещено даже «железо» при себе иметь.

Немного улыбаюсь.

– Ромка, ты мой друг. Лучший друг. Уже не раз доказывал, что готов за меня жизнь отдать. Но это не тот случай. Понимаешь?

Когда с нами случается что-то ужасное или мы попадаем в безвыходную ситуацию, как здорово услышать магическое «Всё в порядке», даже если произносим его мы сами.

До последнего убеждал себя, что смогу убедить авторитетов. Мой подгон должен их порадовать…Или же…

Роман начинает шумно учащённо дышать, сжимает руки в кулаки и стиснув зубы, монотонно цедит каждое слово, – иду с тобой. Я не отправлю тебя одного, это верная смерть. Если с тобой что-то произойдёт, то себе этого никогда не прощу.

Верил Соколовскому, сам бы его никогда не отпустил одного…Но какая у нас перспектива. Обоих положат. И кому от этого станет легче.

С сожалением опускаю уголки рта и набрав полной грудью воздуха, добавляю, – если я не вернусь, ты будешь защитой и опорой для Наташи и моей дочери. Знаешь поговорку: «нельзя класть все яйца в одну корзину». Какой смысл, даже если ты будешь рядом и мне вынесут смертный приговор, – равнодушно пожимаю плечами. – В общем, убьют меня и тебя следом положат. Ты будешь единственной их опорой и поддержкой. Без тебя им не выжить.

С потухшими глазами Роман устало присаживается на диван и слабо смыкая губы, произносит, – брат, пойми, я беспокоюсь за тебя. Поставь себя на моё место. Не верю, чтобы ты допустил такое и позволил мне уйти. Нахожусь на перепутье. Ума не приложу, что делать дальше, – он обессиленно прижал ладонь к груди. – Но сердцем чувствую, что идти тебя нельзя.

Лукаво усмехаюсь и, подойдя к другу, присаживаюсь рядом с Соколовским.

– Ромка, каждый из нас на своём месте. Сейчас нет смысла рассуждать, история не имеет сослагательного наклонения. «Если бы» «да кабы», никак не подходит к нашей ситуации. Решать надо здесь и сейчас.