Чтение онлайн

Прикрываю дверь, и укоризненно оглядывая своенравную женщину, произношу, – Тамара Львовна, высокое давление — это не шутки. И почему вы мне не позвонили? Я бы привёз вас из больницы либо ребят отправил. Вот что мне делать с вашим упрямством? Вы хоть понимаете, как мы волнуемся за вас?

– Конечно, – язвительно произнесла Тамара Львовна.– Да ты меня ещё бы на неделю оставил в больнице. Перестраховщик. Нет, нет, – помахала руками, – избавь. Я дома и это лучшее лекарство. Да и как вы без меня. Представляю, что всё хозяйство запустите без моего постоянного контроля. Вы же как дети малые. Вас на час оставлять опасно.

Дама вопросительно прищурилась.

– Как у вас дела? Надеюсь, что за время моего отсутствия вы с Наташей друг друга не по убивали.

Улыбнулся проницательной Тамаре Львовне.

– Нет. Не убили. Вас ждали.

– Очень смешно. Так. Хватить разглагольствовать. Рассказывай, как у вас дела, – строго отдала распоряжение властная женщина.

– Тамара Львовна, обязательно закончим разговор, но сейчас у меня дела.

Подхожу к добродушной, но сварливой женщине, целую её тёплую ручку и заглядывая в глаза, шепчу, – я рад вашему возвращению.

Женщина по-матерински проводит рукой по моей щеке и, сощурив свои красивые глазки, ласково — игриво проговаривает, – знаю, знаю. Очень рада за вас с Наташенькой. Мне птичка на ушко нашептала, что шторм позади.

Нежно сжимает мою ладонь одним рукой, другой тормошит щёку и, продолжая улыбаться, говорит, – и подарок для жены действительно царственный. Признаю, не ожидала от тебя такого сюрприза. Но ты понимаешь, что в новый дом, я перееду с вами или ты…,– обиженно покосила глазки.

– Перехватываю мягкую ручку Тамары Львовны и, поцеловав её, тихо говорю, – Тамара Львовна, подарок планируется пока быть сюрпризом на свадьбу. Но вы, видимо, решили рассекретить его раньше времени.

Затем удивлённо округляю глаза, и пристально смотря на женщину, интересуюсь, – как в вашу головку, могла заползти такая шальная мысль! Мой дом без вас опустеет и лишится уюта и тепла, я и Наташа очень вас любим.

Затем, провожу пальцами по подбородку, и подозрительно сузив глаза, продолжаю допрос, – Тамара Львовна, а вы, откуда узнали про сюрприз?

У моей старушки повсюду шпионы, она даже, находясь в больнице продолжала всё контролировать. У этой женщины огромное, доброе сердце, понимал, как она за нас волнуется, словно настоящая мать.

– Роман мне поведал. Он дожидается тебя на улице и ну и по секрету рассказал, что вы направляетесь сейчас осматривать площадку для строительства нового дома, – весело кричит Тамара Львовна и умиротворённо прижимает руки к груди.

С раздражением преподношу палец к губам и недовольно сверкаю глазами, жестами пытаюсь заставить успокоиться жизнерадостную женщину, которая ярко, эмоционально и абсолютно искренне реагирует и желает поделиться своей радостью со всём обитателями дома, включая Наташу.

– Тамара Львовна, умоляю, по тише!

Женщина растерянно пожала плечами и, непроизвольно покосившись на второй этаж, неуверенно спросила, – Лёша, так Наташенька здесь, – и, сдерживая радостный смешок, вопросительно стрельнул глазками в меня.

– Здесь и умоляю, вас, не проболтайтесь. Ей сообщил, что поехал на встречу с поставщиками. Прошу, придерживайтесь моей легенды, – быстро чмокаю в щёку родную старушку и направляюсь к выходу. – Хочу сделать ей сюрприз. Порадовать свою любимую девушку.

Мы слишком много наделали с Наташкой ошибок! На наши плечи выпало огромное количество боли, но теперь всё позади…Рядом с ней становился другим человеком, верил, что наша жизнь изменится. Она уже изменяется.

– Так, а я пойду, девочке приготовлю блинчиков с мёдом, – весело произнесла Тамара Львовна.

– Отлично, – поддержал идею заботливой Тамары Львовны.

Выхожу на улицу и ощущаю лёгкое дуновение морозного ветерка. Зима, как и счастье, любовь и прочие сильные глубоко-эмоциональные чувства, приходит внезапно. После серой и промозглой осени неожиданно приходит белоснежная чистая зима. В природе словно происходит щелчок, создаётся впечатление, будто кто-то нажал выключатель и включил снег, вместе с которым приходит и долгожданное время года.

Щелчок произошёл и в моей жизни, тёмную серую комнату под названием жизнь озарила вспышка света по имени Наташа.

Торопливым размашистым шагом приближаюсь к другу, который оперившись на капот машины и вытянув ноги, в непринуждённом состоянии ожидал меня.

– Ваше Величество, – с сарказмом рапорт друг и показательно наклоняется. – Соизволили, явиться. А я уж думал, что ты забыл про своего друга, который стоит на морозе и ждёт тебя, как верный пёс.

– Извини, но мне пришлось отвечать на вопросы Тамары Львовны. Какой-то болтливый высокорослый детина в куртке марки «Брунелла Гугинелли» распустил свой язык, – колко произнёс я. – Кто разболтал ей всё секреты? – поднимая уголки губ, с издёвкой задал провокационный вопрос я. – Случайно не знаешь эту болтливую птаху, у котрой язык за зубами не держится?

Соколовский отталкивается от машины и с важным видом, командует, – садись, давай! Хватит уже болтать. Тебе бы только языком чесать и обвинять меня. Сам опоздал, а я виноват.

Не стал и дальше томить Романа ожиданием, резво прыгаю на пассажирское сидение и требовательным тоном, заявляю, – трогай, шеф.

Транспортное средство марки « Cayenne Turbo Coupe» гос. номер: А777СЯ/177 плавно трогается с места, и я с задумчивым видом наблюдаю за мелькающим пейзажем за окном. Опавшие верхушки деревьев, покрытые белым одеялом, мелькают в поле зрения. Они так же мимолётны, как и мои мысли, но если природа дарит порой, то мои размышления нагоняют тоску и унынье.

– Лёха, ты что-то на редкость молчалив, – растерянно любопытствует Роман, бегло окидывая меня взглядом, пытаясь не разрывать на длительное время зрительного контакта с дорогой. – Слишком подозрительное поведение с твоей стороны.

Не отрывая тяжёлого взора от окна, прижавшись затылком к спинке кожаного кресла, отчуждённо отвечаю, – нормально.

Выдыхаю.

– Всё нормально, – задумчиво повторяю.

И снова погружаюсь в свои раздумья, гоняю надоедливую и навязчивую мысль, – Сергей Воробьёв. Моя вендетта. Его гибель спасла меня и доказала, что я имею права выйти из преступной группировки, отомстив за гибель Сизого. И в то же время, его гибель моя погибель. Если Наташа узнаёт о моей причастности к смерти её друга…Этого никогда не должно произойти. Больше не мог потерять свою девочку.

Куда не повернись всюду пропасть. И что же за напасть такая…

Вот дилемма: все время избегать огня или научиться жить в нем.

Внутренний мир одних очевиден: нецензурная лексика, цинизм, неуважение к собеседнику, избитые темы. А в особо-запущенных случаях — каждодневное-одно-и-тоже, и как всегда об Этом. Одним словом — унылый, подростковый примитив.

Внутренний мир других виден не сразу: грамотная речь, дружелюбие, умение думать на ходу. Одним словом — все показатели эмоциональной зрелости и интеллектуальной адекватности. Но проходит какое-то время и первое впечатление сменяется вторым. Достаточно долгое (или не долгое, но интенсивное) общение вскрывает душевные раны и порождённые ими комплексы. И ты начинаешь понимать, что, невольно затронув несколько чувствительных струн, человек начинает открываться совершенно с иной, неожиданно-неприятной стороны. Второе впечатление удивляет, а порой и шокирует, и несомненно заставляет глубоко задуматься.