Чтение онлайн

Отслушав сказ Арсения и увидев смышленость парня не по годам, Петр ему предложил службу государеву. «Вот, – говорит, – подучишься за границами, а как вернешься, сделаю тебя капитаном фрегата. Как, согласен?».

Дело полезное, – ответил Арсений и, попросив дозволения отдохнуть, пошел на яхту.

А Петр в честь спасения своего собственноручно выстругал крест деревянный в сажень вышиной и, взвалив себе на горб, снес его к берегу и там установил, написав по-голландски: «Сей крест сооружен капитаном Питером летом 1694 года».

Ругалась вода с воздухом еще три дня, и все это время самодержец со своими приближенными обитал в гавани Унской губы. В лес ходили, куропаток били, на оленей охоту вели, а как примирение нашли две стихии разные и солнце выглянуло ласковое, так тотчас дальше в путь засобирались.

Карбасник – владелец карбаса.

Ярус – очень длинная веревка, к которой на расстоянии трех аршин друг от друга привязывают снасти с большими крючками.

Быстрина – морское течение.

Сажень – русская мера длины, в три аршина, в 12 четвертей, равная 2,134 м, применяемая до введения метрической системы мер.

Паузки – небольшие парусные суда.

Матрозофа – пушка малого калибра.

К Соловецкому монастырю добрались без приключений. Три дня Петр кланялся святым угодникам, молился за упокой души своей матушки, принес жертву щедрую. Но в скорби и о деле не забывал, познавательное любопытство его и здесь о себе дало знать.

С интересом слушал рассказы монахов об житии игумена Филиппа Колычева, дивясь изобретениям его по инженерному делу. Дрожащими руками прикоснулся к архивным бумагам его и узнал, какова смекалиста голова у игумена. Тут тебе и мельницы воду забирают с полусотни озер, и кирпичное дело налажено, и механика всяка труд ручной заменят. Сушилка, веялка, трубопровод к пивоварне проложенный, и лошади сами копытами глину мнут. Словом, чудеса кругом.

Поглядев на наследие игумена Колычева и утвердившись в богатстве талантов русского севера, Петр отправился обратно. Проплывая мимо двух приземистых фортов, самодержец снова увидел унылую картину у Архангельского причала: среди лесов мачт океанских судов иностранных русские карбасы, паузки, кочи у берегов колышутся, – словом, домострой один. Больно стало Петру, что иноземные суда его приветствуют пушечным раскатом, да таким, что в округе ничего и не слышно от их пальбы, а наши ничем, кроме трехфунтовок, и ответить не могут. Держава великая, а флота своего не имеем. И сказал тогда самодержец: «Торговому флоту в Архангельском городе быть!».

А на берегу его уже встречали, хлеб соль подносили и чарку вина не забыли: живем небогато, чем можем, тем угощаем и не унываем. По поводу счастливого возвращения закатили пир, и снова весь город пьяным ходил, а как протрезвел немного народ, то увидели все, как заказанный в Голландии фрегат в устье Северной Двины входил.

Красавец неописанный, опоясанный о сорока четырех пушках и сорока матрозоф. А на корме огроменных размеров флаг вывешен голландских цветов. Заболел с той поры наш самодержец Голландией уже серьезно и надолго. Фрегат понравился, назвали «Святое пророчество», дескать, красивое пророчество будущему русскому флоту.

Голова у Петра славно работала, вот представился случай испытать новый корабль в море. Затеял Петр проводить до Ледовитого океана англицких и голландских купцов, возвращающихся на родину, и в походе этом спробовать самолично придуманную хитроумную систему переговоров на море.

Вперед послали адмирала Бутурлина на свежесрубленном «Святом Павле», за ним гуськом четыре голлана, далее новый фрегат с самодержцем выступили, потом четыре англикана и в конце поставили яхту «Святой Петр» под командованием Гордона, а при нем состоял Арсений наш.

Снова миг счастливый выпал Арсению отличиться. Гордон, кроме перехода через Ла-Манш, пассажиром в море никогда и не выходил. Потому с перепугу на одном острове углядел кладбищенские кресты и принял их за мачты корабельные и давай рулить вправо – влево чуть корабль на мель не посадил. Петр, приметив этакую свистопляску, тут же Гордона от командования судном при помощи своей сигнально-флажковой системы отстранил и поставил нашего Арсения. Не подвел Арсений Петра, и до мыса Святой Нос добрались без приключений, а там ветра подули холодные и, устрашившись их, памятуя о соловецком приключении, царь повелел поворачивать восвояси. Грянули пушки пять разов, и скрылись за линией, где небо с водою сходится, иноземные корабли.

Пришел Петр в Архангельский город и засобирался домой: время к осени подходило. Семенов день на носу, пора в обратную дорогу пускаться. Как уже водилось, дали отвальной пир, снова город за здоровье государя выпил, и поутру, чуть свет проводили его.

А дома у Арсения что творилось! Мать, как узнала, что его самодержец с собой берет, ни в какую его отпускать не хотела. «Поперек порога лягу, – говорит, – попробуй переступи через родную мать!». Вот какие противоречия были. Отец тоже весь смурной ходил, ворчал: «На кого теперь промысел оставлять?». Ну, да делать нечего, раз государь зовет на службу, хошь не хошь, а идтить придется. Так с мамкиными слезами, с отцовским бурчанием Арсений и отъехал в Москву-столицу.

Бутурлин Иван Иванович (1661 – 1738) – премьер-майор Преображенского полка.

Гордон Патрик (Петр Иванович, 1635 – 1699) – родился в Шотландии, с 1661 года на русской службе, генерал и контр-адмирал.

Мыс Святой Нос – мыс расположен на Кольском полуострове.

Ромодановский Федор Юрьевич (ок. 1640 – 1717) князь, государственный деятель, возглавлял Преображенский приказ. Снискал неограниченное доверие у Петра.

Семенов день – первое сентября.

Ромодановский Федор Юрьевич (ок. 1640 – 1717) князь, государственный деятель, возглавлял Преображенский приказ. Снискал неограниченное доверие у Петра.

Заиконоспасское училище – славяно-греко-латинская академия, учреждена в Москве в 1687 году греками, братьями Иоанником и Софронием Лихуды.

Голландские Генеральные штаты представляли собой в начале XVIII века семь объединенных провинций Северных Нидерландов.

Не успела пыль на сапогах его остыть, а Петр близ Москвы у деревни Кожухово военные маневры разворачиват. И наш Арсений туда попал, в отряд ополчения, под команду Федора Ромодановского. Выпало ему крепость, заранее устроенную, оборонять.

Баталия разыгралась нешуточная, бились с усердием, друг дружку не жалея. Оттого и людей покалеченных было предостаточно. В промежутках между битвами мужички русские водочкой заправлялись и к вечеру первого же дня совсем ослабли. Противник же, наоборот, так охмелел, что проснулся в нем дух необнокновенно ратный, и пошли они на крепость в ночь темну. Защитники в это время спали сном богатырским, хоть пушкой пали около уха – не разбудить, вот и взяли полки Бутурлина без особой натуги крепость потешную. Наш Арсений пил меньше всех и на ногах стоял еще твердо, но не столько сражался, сколько бегал будил своих товарищей.