Чтение онлайн

Открылась дверь скрипучая, и пахнуло табаком: царь в глубине светлицы на табуретке примостился, в бумагах весь утоп и зрение потерял. Арсений ближе подходит мелкими шажками, а в ногах робость проклятая. Вдруг самодержец повернулся, встал резво, оглядел пришельца.

А проходи. Долго же ждать тебя пришлось. В чем заминка? Смотри, не юли, ответ наперед знаю.

Как бумагу получил с повелением, не откладывая отъехал, – отвечал Арсений.

Я Головина с оказией еще во прошлом году посылал, а ты вот только здесь объявился, шельма. Почему?

Послание ваше получил в октябре, как из рейса вернулся, государь.

Из рейса. Что учеба не пошла? Ответ держи, чему в заграницах научен? Даром деньги государевы потрачены или нет?

Арсений бумагу–свидетельство протянул и добавил:

Кораблевождению обучен, парусами управлять в разных ветрах, заморскими языками разговариваю.

Петр ознакомившись, прочтя грамотку, заявил, что таких писем за деньги в Голландии сколько хошь настряпать можно. Пришлось перед государевым оком Арсению попотеть и экзамен держать строгий.

Когда самодержец и впрямь убедился, что не лукавит Арсений и не зря в землях иноземных время провел, принял его, как брата родного.

Вот спасибо Арсений Парфенов, службу верно несешь, а я поначалу мысль держал, разоделся только так, для мон плезира. Я-то своих всех переодел в европейские наряды. Думал – хоть поумнеют, расстараются перед Европой не оскоромиться. А, пустое дело. Все одно: наряды немецкие, ходят как петухи, а рожи глупые, в голове прибавления так и не поступило. Ладно, пустое это. У нас тут дела серьезные заварились. Войну со шведами зачали. Да как начали – горе одно! Под Нарвой обосрались, стоило только отъехать мне на день – другой. Ну, да это в прошлом, сейчас праздник. Да ты садись, садись, вон перцовочки отведай, за победу выпей Шереметева. Ничего наладим дело литейное на Урале, дадим шведам перца в задницу.

Потчевал Петр Арсения нашего, про войну и дела государственные сказ вел. Рассказав все, что в душе накипело, поведал ему о плане ехать в Архангельский город, будто бы шведы готовят там высадку военную учинить. И теперь нужно торопиться, защищать твердыню северную. Вот и дело Арсению нашлось – возглавить корабль военный, на верфи заготовленный.

Лихоимцы и супостаты шведские еще со прошлого лета пути к Двинским землям искали, о чем Петру не раз отписывал с тревогой воевода архангельский Прозоровский. Ну да бог миловал, и отпор шведам чинили с яростью, уберегая город родимый от разорения. Подвиг Ивана Рябова никогда не забудет земля Двинская, когда враги в бухте прибрежной изыскивали прохода безопасного к городу. Тогда Иван Рябов и подрядился к шведам лоцманом, обещав провести в полной сохранности эскадру их мимо цитадели Новодвинской, что в пятнадцати верстах от города строилась.

Под Нарвой – первое сражение русской армии со шведской развернулось под Нарвой 4 ноября 1700 года. Тогда штурмующие стены Нарвы неожиданно атаковала подоспевшая на помощь шведская десятитысячная армия во главе с Карлом XII. Из-за нерасторопности и плохой организации русская армия, несмотря на свое численное превосходство, потерпела поражение.

Город Нарва основан датчанами в XIII веке на излучине реки Наровы, на правом ее берегу.

Победа Шереметева – в январе 1702 года Шереметев одержал победу над Шлиппенбахом под Эрестфером невдалеке от Дерпта, в Ливонии.

Шереметев Борис Петрович (1652-1719) – военный деятель, дипломат. При дворе замечен с 1671 года; в 1680-90 гг. воевода в Пскове, Белгороде. С 1682 г. – боярин. Генерал-фельдмаршал с 1701 г. Во время Азовских походов и Северной войны командовал крупными войсковыми соединениями.

Новодвинская цитадель – строительство началось весной 1701 года на острове Линский Прилук в Березовском устье Двины. Строительство каменной крепости было завершено к 1706 году.

Шнява – двухмачтовое парусное судно длиной 25 – 35 метров с 10 –18 пушками.

Галиот – длинная, обтекаемой формы галера небольших размеров с довольно высокой скоростью, с одним косым парусом. Вооружен от 2 до 10 пушек. Так же корабль снабжен веслами, расположенными в один – три яруса.

На Маркове острове – новый дом Петра выстроили на соседнем острове с Линским прилуком. Чтобы из окон была видна строящаяся Новодвинская цатадель.

Отделились три корабля: один – шнява, а другие – два галиота, для разведки. Шняву Иван ведет, а галиот его сподручник Дмитрий Борисов.

Как только подошли суда шведские и встали аккурат напротив пушек крепостных, тут Иван Рябов с Дмитрием оба корабля и посадили на мель, да так крепко, что и не вырваться никак. Стрельцы и пушкари эту выдумку-идею заметили и давай по кораблям из пушек палить. Враз в щепы разнесли, а народ шведский, спасшийся от гибели неминуемой, столько страху натерпелся, что, когда добрался до кораблей эскадры своей, стоявшей в вольной воде, да рассказал адмиралам про приключения свои, те тут же команду ''паруса опускать'' отдали и обратно в свою Швецию укатили.

Вот к весне и сподобил Господь в третий раз царю Петруше засобираться и ехать до Архангельского города. В апреле месяце, какого числа не скажу, выехал самодержец из столичных ворот целою процессией. Народу набрал великое множество, всю придворную знать собрал вокруг себя и еще пять гвардейских батальонов прихватил. Получалось так, что вся Россия ехала защищать наш Архангельский город. Вот до чего дорого сердцу Петрову оказалось поселение северное.

Путь не близок был, хоть частично и водой преодолевался. Прибыл в земли Двинские государь аккурат только к 18 мая. Воевода Ржевский вместе с гостями иноземными вышед на шлюпках встречать Петра. Когда же в город входил караван с царем, дали залп тройной из мелкого оружия, а затем и из пушек всякого калибра отсалютовали. Хоромы теперь не позорные ждали Петра, а, как полагается, – светлица, хоть и не просторна, но все же для жилья пригодна. На Маркове острове домик о четырех комнатах отстроили для него.

Город укрепляли, батареи артиллерийские по берегам реки устраивали, засорением устьев Мурманского и Пудожемского занимались, крепость Новодвинскую строили. На Троицу два фрегата малых в воду запустили и большой корабль заложили. Во время, для отдыха предназначенного, царь развлекался с народом простым.

Бывало, соберет человек сорок народу простого, напоит так, что они еле ноги волочат, а затем как загонит всех в воду и туда живых моржей запустит. Пьяные мужики давай спасаться от зверя свирепого, только ноги-то не слушаются. Вот где потеха разгулялась, а Петр, несмотря что государь, в самую гущу так и лезет. За то Петра Алексеевича всякий простой люд и уважал, что не гнушался хлеб с ними разделить.

Увлеклись царскими россказнями и об Арсении забыли. А он в обозе государевом ехал и, как только караван в город прибыл, тут же птицею острокрылою полетел в деревню родную, где тятька и мамка находились. Мамка-то, как его увидевши в голландских костюмах разодетого, при дверях стоящего, так от счастья нежданного чуть в обморок не попадала, а отец во дворе копался, так словно и не замечат. Только, когда Ефросиния окрикнула его: «Что ж ты, ирод окаянный, сын на пороге, а ты пнем сидишь!» – так и не признает, будто и не родной вовсе.