Аристократия духа
Шрифт:
– Да причём здесь этот дурацкий кактус?! Я не об этом.
– О чём же вы тогда?
– недоумевает Энселм.
– Вы хотите, чтобы я выразился откровенно?
– Ну, разумеется, отец.
– Четвертый раз за месяц я застаю вас утром на этом диване. Ваш лакей Эмерсон на вопрос, где вас найти утром, ответил, что вы всегда спите здесь. Что это значит? Почему вы игнорируете супружеское ложе?
Слова отца не производят на сына никакого впечатления. Он снова лениво потягивается, чешет за ухом кота и звонит лакею.
– Ну, что вы, милорд, в чём вы меня обвиняете? У вас четверо внуков.
– Тогда почему вы здесь?
– Потому что моя супруга, мои же отпрыски, мой собственный лакей, горничные, и даже учитель Эмброза нагло уверяют, что я храплю по ночам, как гравийная дробилка. По их мнению, уснуть в этом доме можно, лишь, когда от меня их отделяют четыре комнаты и коридор. Я устал опровергать их злобную клевету.
Входит Эмерсон с принадлежностями для бритья. Кейтон-младший озирает их неприязненным взглядом. Он ненавидит бриться. Мыльная пена раздражает его щеки. Милорд Эмброз смягчается.
– Ну, это не совсем клевета...
– И вы туда же, отец? Tu quoque, Brute...
– Я всего лишь правдив...
– отзывается милорд Эмброз и покидает кабинет сына.
Оставшись в кабинете, Энселм уверяет Эмерсона, что щетина подождет ещё день, лакей, не обращая внимания на нытье господина, намыливает ему физиономию, толстый кот лениво следит за повторяющейся каждый день процедурой, а Энселм, морщась от пены, сетует, почему он не родился котом...
...За завтраком милорд Эмброз наблюдает за сыном и невесткой и окончательно успокаивается. Ничего, на его взгляд, не говорит о раздоре. Леди Эбигейл сообщает, что вечером приедут леди Эмили, леди Джейн и мистер Ренн, а вот Тираллы из-за интересного положения миссис Рейчел не приедут. Миссис Энн тоже не будет. А вот Роуэны обещали быть обязательно.
Сыновья окружают мистера Кейтона и спрашивают, помнит ли он, что обещал научить их различать следы лисицы? Энселм оглядывает своих отпрысков - старшего Эмброза, любимца деда, похожего на Эбигейл, но унаследовавшего таланты отца к пению, любимчика матери - чернявого и смуглого Сирилла, похожего на него самого как две капли воды, но наделённого талантом рисовальщика, и двоих близнецов Эрнеста и Альберта, четырехлетних препротивных проказников и чумазых шалунов, вообще, по мнению отца, ни на что не похожих, и отвечает, что этому их научит дедушка.
Милорд не возражает, ватага мальчишек покидает гостиную и на некоторое время в доме воцаряется тишина.
Сам Энселм полдня листает парламентские документы, а потом с куда большим удовольствием берётся за Филдинга. Вечером семейство пополняется гостями. Энселм тепло приветствует друга Альберта, дорогую тетушку Эмили и леди Джейн, которые тут же хватают в объятия своих крестников-близнецов и забывают обо всех остальных. Потом появляются и Роуэны - Остин и Мелани с двумя сыновьями. Некоторое время мужчины обсуждают парламентские новости, перебрасываются в карты, при этом мистер Кейтон и мистер Роуэн сочувственно слушают сетования друга Альберта на свою проблему: в семье всё ещё нет наследника, три дочери. Если и на этот раз будет дочь - он станет посмешищем в клубе. Остин уверяет его, что на этот-то раз ему должно повезти, Энселм вторит ему. Он преисполнен сопереживания, всегда готов помочь другу деньгами и советами, но тут-то чем поможешь? При этом, бросая искоса взгляд на своих отпрысков, Кейтон опускает голову, ибо не в силах сдержать самодовольную улыбку.
Леди меж тем говорят о последних модах, об изобилии фруктов этого года и об общих знакомых.
Спускается ночь. В супружеской спальне Энселм несколько раз страстно доказывает супруге, что по-прежнему влюблен в неё, как в тот день, когда подвёл к алтарю. События, предшествовавшие женитьбе мистера Кейтона, достаточно вразумили его, и сегодня Энселм дорожит своим супружеским счастьем, как сокровищем. Мужа и жену связывает чувство пламенное и сильное, ничуть не остывшее за минувшие годы. После того, как восторги пары утихают, Кейтон клянчит у супруги дочку. Эбигейл и сама мечтает о дочери, но, покоясь в объятьях супруга, пожимает плечами. Человек предполагает... Она уже хотела дочку, как Энн - сына, и что? Ещё два сорванца... И, естественно, во всем винит супруга. Энселм сонно уверяет, что он не виноват, и лениво поднимается. Он знает, сколь бесполезны все просьбы не гнать его с брачного ложа, и вот он уже уныло плетётся тёмными коридорами в свой кабинет. Женитьба благотворно сказалась на мистере Кейтоне, полностью излечив от бессонницы, но при этом бросила его в другую крайность: он спит по десять часов в сутки, да ещё вдобавок начал совершенно невозможно храпеть. В итоге было решено укладывать его на ночь в левом крыле дома, за гостиной, бальным залом и библиотекой. Так всем остальным членам семьи порой удаётся выспаться.
...В кабинете возвращения мистера Кейтона, постоянно изгоняемого из супружеской спальни, на толстом фолианте Шекспира преданно дожидается упитанный полосатый кот, в котором сегодня никто не узнал бы худого и взъерошенного котёнка Трюфеля. Он укладывается в ногах Энселма и под мерный храп мистера Кейтона засыпает, свернувшись клубком. Трюфелю храп хозяина нисколько не мешает. Quiet conscience sleeps in thunder ...
"Нана"? Вы о книге или о героине? Книга - смешной бред, разумеется.
Что до самой Нана - прочтите начало романа, потом - начало романа Карла Гюисманса "Марта", появившегося на четыре года раньше. Это полный плагиат. Но дальше образ Нана просто разваливается. Она - то по малограмотности и глупости не может написать письмо любовнику, то через двадцать страниц роняет фразы, которые сделали бы честь Екатерине Медичи. В третьей части это снова тупая курица, в четвертой у нее хватает ума разорить миллионера. Золя, по-моему, просто собрал рассказы друзей о десятке проституток и скомпоновал в один образ. А уж её внешность... Это рыжая женщина с ярко-красными губами. Вы только представьте себе это чудище... У меня мороз по коже идет от одного описания.