Чтение онлайн

У «театра Райкина» есть еще одна особенность. Райкин пришел к сатире от юмора. Это в известной степени наложило отпечаток на все его творчество. Как бы ни велика была сила обличения недостатков, с которыми приходится еще сталкиваться, как ни беспощадны создаваемые им сатирические портреты, в целом итог спектакля всегда положительный. Злое и беспощадное, творчество актера оптимистично по своей природе. Оно основано на любви к человеку, на вере в него. И не удивительно поэтому, что в палитре Райкина-сатирика большое разнообразие красок. Он может быть суров, но может быть и мягок. Он видит в человеке не только ту сторону, которой человек повернулся к нему сейчас. Актер видит его таким, каким человек может стать завтра. Он может быть добр, нежен и лиричен, а уничтожает он тем единственным оружием, которым владеет в совершенстве. «Театр Райкина» — это театр смеха.

«Смех — великий санитар…» Вспомнив эти слова Л. В. Луначарского, можно полностью приложить к искусству «театра Райкина» то замечательное определение природы народного смеха, которое дал Луначарский в своей статье «Будем смеяться»:

И смех исцеляет, — добавим мы к этим словам, говоря о «театре Райкина».

«Главное сознавать, что твое искусство сегодня нужно стране и народу, — говорит Аркадий Райкин. — И это нужно чувствовать и решать для себя самому. — И снова он вспоминает Чаплина. — Этот замечательный художник всегда старается быть на уровне своего века. Прекрасное и беспокойное искусство. Бродяга Чарли восстает против войны. В эпоху так называемого просперити он создает фильмы, показывающие истинную цель процветания. Фантастические приключения героя „Золотой лихорадки“. Образ нового времени в эпизоде открытия памятника „Мира и процветания“ в фильме „Огни большого города“. Помните, бродяга, повисший на мече статуи… С высоты памятника он посылает приветы горожанам, то подрыгивая ногами, то вежливо приподнимая котелок. Сатирический образ необыкновенной силы! А смотрите дальше. Вторая мировая война. Чаплин пользуется своим замечательным оружием и создает антифашистскую картину „Диктатор“. А сейчас он думает о новых сюжетах, его волнует идея полета на Луну. Да, герой Чаплина, маленький человек, живет большой мечтой своего времени».

И здесь мы подошли к определению самого главного свойства «театра Райкина». Это театр остросовременный, театр, который хочет быть сегодня нужным своему народу.

Один американский журналист писал как-то о поразившей его злободневности искусства русского сатирического театра. Это было во время войны. 1942 год. В Театре миниатюр ставился спектакль «Кроме шуток». В то время говорили о втором фронте, ждали его открытия, а союзники не торопились.

Райкин выходил на авансцену, смотрел на свои часы.

— А на ваших сколько? — спрашивал он.

— У меня без пяти минут… — отвечали ему.

— А у вас?

— Без четырех.

— А у вас?… Как хорошо было бы, если бы во всем мире все часы шли одинаково. А то мы говорим: уже пора, а в Нью-Йорке отвечают: а по нашим еще рано…

«Дядя Сэм разоряет малые страны» (киноэпизод к спектаклю).

Райкин со сцены, хочет говорить о том, что сегодня волнует его современников. В спектакле «Вокруг света в восемьдесят дней» он снова появлялся в образе Чаплина. Это была уже не просто маска, а попытка создания характера. В этом образе Райкин воплощал свои думы о Чаплине. Он словно говорил: «Разве нет в мире более смешного, более гуманного, более сентиментального актера, чем Чарли Чаплин? Вероятно, есть. Но у Чаплина из смешного, гуманного, сентиментального вырастает трагедия маленького человека. Трагическое окрашено иронией, и потому трагедия становится еще глубже. Его герой не страдает, а улыбается, но улыбка не снимает страдания, а лишь подчеркивает его». Новое появление Райкина в образе Чаплина было свидетельством зрелости актера. Со сцены театра Райкин заговорил о мире, о человеке, о великом гуманизме эпохи.

Райкин, возможно, будет еще воплощать в своих спектаклях и образы классической драматургии. Вполне возможно, он обретет свое место в кинематографе. Но искусство «театра Райкина» — прежде всего искусство эстрадное. Сила его в многожанровости, в богатстве выразительных средств сатирического театра, в современности и «сиюминутности».

Фельетон «Гостиница Москва», исполнявшийся Райкиным в одной из программ театра, принадлежит к наиболее интересным работам актера в этом жанре. Райкин нашел свою форму эстрадного фельетона. Не монолог, столь принятый на эстраде, а, если можно так сказать, фельетон-спектакль. Актер играет его, а не читает. Он ищет средства для драматического раскрытия образов, создает живые сценки, всегда имеющие внутреннюю, сюжетную основу.

Галерея разнообразных персонажей представлена в фельетоне «Гостиница Москва». Райкин наделяет их живыми характеристиками, ведет острый диалог, который сопровождается мимикой и очень точным, выразительным жестом. Его герои приехали сюда из разных городов, из разных республик. У каждого здесь свои дела, свои интересы. У каждого свой круг забот, свой мир, свое отношение к тому, что он видит. Но с какой гордостью советские люди говорят о родной земле, о замечательных соотечественниках, о Москве.

Райкин очень комично рисовал своих положительных героев. Он пользовался различными комедийными приспособлениями, отнюдь не заботясь о смягчении их или притушевывании. Порой даже казалось, что он выпячивает комические черты героев фельетона. А положительное в облике героя от этого не становилось менее значительным.

Есть у нас теоретики, которые любят говорить о «положительной сатире». Их рассуждения, далекие от понимания жанра, напоминают того райкинского персонажа, который на спектакле Театра миниатюр говорит актеру такие слова:

— У нас огромные достижения, колоссальные успехи, а вам смешно?

Актер пытается объяснить своему критику:

— Но ведь речь идет не об успехах, а о недостатках.

Эти слова совсем повергают в ужас райкинского оппонента.

— Тем более, — говорит он. — У нас недостатки, а вам смешно!

Райкин полемизирует с такого рода точкой зрения. Он последовательно утверждает и отстаивает принципы комедийного, сатирического спектакля. Нет, он никому не собирается отдавать оружие смеха, которым так отлично владеет. «Положительная сатира» предпочитала бы, вероятно, молчать о недостатках. Зайдите в избу к такому критику Райкина, и вы увидите, сколько сору скопилось в ней. И дышать уже трудно, и все углы забиты, но зато так спокойней. А вот смеяться — это дело темное. Райкин смеется, но над чем? Этот человек с пышными лохматыми бровями очень боится смеха. Он хочет казаться «правильным», но всмотритесь в него повнимательней, и вы увидите, что он стоит совсем рядом с другим райкинским персонажем, хотя внешне у них платформы разные.

Брови у этого другого такие же лохматые, голова лысая, но с игривой прядью для маневренных целей, губы узенькие, всегда таинственно поджатые. Вы смотрите на этого субъекта и точно знаете, что он сейчас вам скажет неприятное. И вы не ошиблись. Вот уже задвигались брови, чуть приоткрылись губы, и вы услышали вначале что-то не очень значительное. Он открывается вам не сразу. А открывается ли он вообще?

Райкин читает фельетон.

Ему, видите ли, не нравится многое в нашей жизни. Он помнит, как было раньше, и «наслышан» о том, что сейчас за границей. Вот, например, погода или смена лета, осени, зимы, весны.

— Когда-то была весна… Весна и все залито… Наводнение… Вот это весна… А сейчас?.. Вот у них, там… У них дело другое… Времена года… Все продумано! Одно за одним, одно за одним. Вот это да! А у нас? Нет, у нас тоже кое-что есть… Но не то. Не-ет!..

Говоря: «вот у них, там», Райкин делает такое движение бровями, словно закидывает их за океан, а слова «нет, у нас тоже кое-что есть» он произносит с такой снисходительной и в общем кислой миной и сопровождает эти слова таким округлым пренебрежительным жестом, что вам невольно слышится интонация человека, который говорит: «У нас недостатки, а вам смешно!» Разумеется, только интонация его. Таких слов он никогда не скажет. В том-то и дело, что говорят они разное, а сущность получается одна. Против этой сущности и борется «театр Райкина». Против тех, кто не критикует, а клевещет, и против тех, кто боится смеха как нарушителя привычного покоя.