Чтение онлайн

– Оля, кстати, спала без косметики, и никакой размазанной помады не было, – заметила Лиза, готовая к тому, чтобы сравнивать эти два случая с одним и тем же преступником в поисках закономерности.

– Я был в ее загородном доме в Михайлово. Очень красивый дом. Ухоженный. Разговаривал с кухаркой или горничной, не знаю, как ее точно назвать. Но женщина, ее зовут Валентина, просто убивается по своей хозяйке. Твердит, что Люба была необыкновенно доброй. И что теперь неизвестно, что с ней, с Валей, будет. Я спросил ее про завещание, она сказала, что ничего об этом не знает. Но потом я все же нашел документ в Любином сейфе.

– Ты сам открыл сейф?

– Это было нетрудно, если учесть, что у меня под рукой была сумочка покойной, а в ней – визитница, где среди визиток я и нашел листок с шифром. Вы же, женщины, существа наивные и крайне легкомысленные. Вот одна моя знакомая…

– Знаю-знаю, она в кошельке, набитом банковскими картами, хранит листок с паролями. Что ж, я ее понимаю, так удобно – пароли всегда под рукой. Другое дело, что когда украдут кошелек, то опустошат и все карты… Но мы отвлеклись. Итак, тебе удалось произвести обыск в доме Гороховой. И что? Нашел завещание?

– Ну да. Среди множества очень ценных бумаг (среди которых, кстати, акции известных нефтяных и газовых компаний, вероятно, наследство мужа) завалялось одно завещание… Датированное прошлым годом. Думаю, сразу после убийства мужа она и решила привести в порядок все документы, а заодно и распорядиться ими в случае своей смерти. Я понял, что для такой жизнерадостной женщины, какой была Горохова, это был настоящий поступок.

– И что? Не томи! Детей-то у нее нет, это я точно помню. Так кому все достанется?

– Квартиру она завещала своей старенькой матери, живущей в Романовке. А вот дом, ты не поверишь, деньги и ценные бумаги – Конобеевой Валентине Ивановне.

– Уж не кухарке ли? – удивилась Лиза.

– Именно. Но та клянется, что ничего не знала. И теперь еще больше рыдает, думает, что ее будут подозревать в убийстве. Говорит, что она любила хозяйку, как сестру родную.

– А остальное?

– Распределила между дальними родственниками – двоюродными и троюродными сестрами, племянницами, соседями… Картины, к примеру, передала местному художественному музею… Там целый список!

– А кухарку-то надо бы проверить.

– Я дал задание заняться ее окружением, выяснить, с кем она живет, есть ли у нее приятель… Но вот чувствую, что никого у нее нет. И что жилья тоже нет. Простая женщина, талантливая повариха. Об этом мне рассказали соседи.

– Что еще сказали?

– Что душевная, очень добрая, милая.

– Вот, знаешь, если бы не совпадение, я имею в виду изнасилование Ольги Болотниковой, то повариха была бы первой подозреваемой. А так… Вот чувствую, что нездоровый человек завелся, как червь, в нашем городе… Сексуально весьма активный и агрессивный.

– Я тоже так думаю…

– Но если он нападает на улице, предположим, как это было с Гороховой, то каким образом он оказался в квартире Болотниковой? И, кстати, дверь взламывали? Что показала экспертиза замков?

– Дверь открыли своими, родными ключами, вот что удивительно!

– Значит, преступник был у нее дома, взял ключи и вышел с ними из ее квартиры с тем, чтобы ночью прийти. Но перед этим подсыпал…

– Да-да, главное-то я еще не сказал. В крови Болотниковой, как мы и предполагали, обнаружили большую дозу сильнодействующего снотворного, фенобарбитала. Но его подсыпали не в пелин (бутылка чистая, поэтому никто из гостей не уснул, как она), а в бутылочку биоактивного кефира. Просто приоткрыли крышку и сыпанули. Это была как раз та, единственная пустая бутылочка из мусорного ведра… Остальные, запечатанные, чистые.

– Очень ценная информация! Ведь это говорит о том, что преступник отлично знал привычки Ольги, знал, что на ночь она выпивает этот кефир. Подожди-ка, я позвоню Ольге.

Лиза порылась в сумочке, достала блокнот и нашла номер телефона Ольги Болотниковой, который ей дала Глафира. Взяла в руки сотовый, набрала номер Ольги, но тут же сбросила вызов. Увлеченная своими мыслями, она не заметила, что Мирошкин покраснел и почему-то заерзал на стуле.

– Кстати, а где Глафира? – спросила она, вспомнив свой последний разговор с Глашей, когда та делилась с ней своими волнениями по поводу ее активного вмешательства в дело Болотниковой. – Она переживает, что чрезмерно активна, что будет мешать тебе.

– Да ты что! Глаша – умница! Сегодня, к примеру, она поехала устраиваться на работу уборщицей в офис, где работает ее подруга Ольга. Вполне возможно, ей повезет, и она познакомится с каким-нибудь ее воздыхателем. Может, Ольга и сама ни о чем не догадывается, а этот человек существует.

– Странное дело, мне бы и в голову такое не пришло, что к женщине, в которую влюблен, можно вот так вламываться среди ночи и насиловать ее, сонную, если бы не факты. И тут вдруг оказывается, что насильник этот – самый настоящий маньяк! – Она машинально нажала на клавишу, послышались длинные гудки. – Тсс… Ольга? Здравствуй, это Лиза Травина тебя беспокоит. Как себя чувствуешь? Нормально? Вот и хорошо. Ты успокойся и постарайся ни о чем не думать. Главное – тщательно закрывай свою дверь… Что? Сменила замки? Вот и правильно! Молодец! Тогда тебе тем более нечего бояться. У меня к тебе несколько вопросов. У тебя есть какие-нибудь проблемы со здоровьем? Так, гастрит, значит. Так я и предполагала. Дело в том, что фенобарбитал, которым тебя усыпили, был обнаружен в пластиковой бутылочке с биоактивным кефиром. Что? Да-да, так я и знала. Каждый вечер пьешь на ночь. Что, собственно, я и надеялась услышать. А теперь постарайся вспомнить, кто мог знать об этой твоей привычке? Не знаешь… Что? Соседка знала. Вот как? Интересно. Фамилию назови. Наполова Лидия Александровна. Пенсионерка? Она тоже знала? Не уверена… Хорошо, Оля, спасибо за ценную информацию. А ты, повторяю, постарайся об этом не думать. Вот просто заставь себя переключиться на домашнюю работу, посмотри какую-нибудь комедию. Да, и еще. Сейчас на улице отвратительная погода, все кажется чересчур мрачным. Так вот. Постарайся задрапировать все в своей квартире светлыми покрывалами, вот все застели чем-нибудь светлым, пусть даже и белыми простынями, повсюду зажги свет, пусть в твоем доме звучит жизнерадостная музыка, вальсы Штрауса, к примеру, или рок-н-ролл… Еще побольше ешь желтых, оранжевых и красных плодов. Лимоны там, апельсины… Вот увидишь, тебе полегчает. Сама на себе испытала. Ну, все. Держись, дорогая. Пока, я потом перезвоню.

Она отключила телефон.

– Знаешь, она вспомнила, что еще один комплект ключей находится у соседки, Лидии Александровны Наполовой. А что, если к ней, к примеру, зашел наш маньяк в виде слесаря или какого-нибудь хрестоматийного уже контролера газа или воды, я не знаю, взял ключи, зная, что это ключи именно от квартиры Ольги, воспользовался ими ночью, а потом под каким-нибудь благовидным предлогом снова оказался в квартире Наполовой и вернул их на место? Повесил на гвоздик, так сказать, а?

– Да все может быть. Но человек этот должен быть из окружения соседки. Она должна знать его и доверять ему. Он же не мог на ее глазах сначала взять ключи, потом вернуть на место. Но информация, действительно, интересная и требующая тщательной проверки.

– Я сама хочу поехать туда, к ней, к этой соседке, – сказала Лиза.

– Лиза, дорогая, – Мирошкин покосился на ее выпирающий живот, – может, не надо?

– Надо, Сережа, надо. Мне еще целый месяц до родов, надо двигаться, жить, понимаешь? Не могу я сидеть дома, и хватит уже об этом! Ты пойми, если я почувствую, что мне плохо, я всегда смогу позвонить Глаше, Гурьеву… Кстати, о Гурьеве. Знаешь, он так некстати улетает на днях в Рим. Вот после того, как он улетит, мне будет страшновато оставаться дома одной, возможно, я попрошу Глашу ночевать у меня или сама напрошусь к ним ночевать. Но сейчас-то чего, среди бела дня, когда жизнь вокруг кипит, когда я кому-то еще нужна…

– Все, сдаюсь. Тебя отвезти или сама поедешь?

– У меня хорошая машина, в ней тепло и уютно. Конечно, я поеду сама. Вот только перезвоню Ольге и попрошу, чтобы предупредила соседку о моем визите. Будет обидно, если я приеду, а дома никого.

– Лиза…

– Да? Что-нибудь еще?

– Не знаю, как тебе сказать… Эта Оля… Болотникова… У нее точно никого нет?

– В смысле?

– Ну… молодого человека…

– Нет, а что? Ты не веришь ей? Думаешь, что она покрывает кого-то?