Чтение онлайн

— Как что?

— Как страница из одной древней книги. Она не была напечатана, это манускрипт. Невероятно старый. У тебя есть еще страницы?

— Нет.

— Жалко. Люди не должны вырывать страницы из книг, подобных этой. — Леонардо замолчал. — Она принесет куда больше пользы целой…

— Что?

— Ничего. Смотри, содержимое страницы зашифровано. Но если моя теория верна, то судя по этим рисункам, может быть, что…

Эцио подождал, но Леонардо полностью ушел в себя. Он присел и терпеливо подождал, пока Леонардо внимательно изучал и рассматривал книги и свитки, делая перекрестные ссылки и заметки, для чего пользовался исключительно левой рукой, и писал в зеркальном отражении. Эцио подумал, что он, оказывается, был не единственным, за кем постоянно следили. То немногое, что он увидел в студии, не вызывало сомнений — если Церковь пронюхает, чем занимается Леонардо, ему не поздоровится.

Леонардо вновь занялся поисками. Эцио в это время начал дремать.

— Поразительно! — пробурчал сам себе Леонардо и повторил, повысив голос. — Поразительно! Если мы переставим буквы, а потом выберем каждую третью…

Он погрузился в работу, зарисовывая лезвие, наруч и механизм рядом с ними. Потом извлек из-под стола ящик с инструментами, поставил на стол и спокойно погрузился в работу. Прошел час, затем два. Эцио мирно спал, убаюканный теплом комнаты и тихими ударами и скрипами, производимыми работающим Леонардо. А потом…

— Эцио! Проснись!

— А?

— Смотри!

И Леонардо указал на стол. Лезвие кинжала, полностью восстановленное, крепилось на странный механизм, который в свою очередь был прикреплен к наручу. Все выглядело отполированным, словно было только что создано.

— Матовая полировка, — пояснил Леонардо. — Как на римских доспехах. Что-то, что поглотит блеск от солнца, и не отразит его обратно.

Эцио поднял оружие и повертел в руках. Тонкое, но крепкое лезвие было прекрасно сбалансировано. Эцио никогда не видел подобного. Кинжал с пружинным механизмом, который легко можно спрятать на запястье. Все, что нужно сделать — это согнуть запястье, и выскочит клинок.

— Я думал, что ты мирный человек, — произнес Эцио, вспомнив птиц.

— Мной властвуют идеи, — решительно ответил Леонардо. — Всегда. А теперь… — добавил он, доставая молоток и зубило из ящика с инструментами. — Ты же правша? Отлично. Положи безымянный палец правой руки на эту колоду.

— Что ты делаешь?

— Прости, но это необходимо. Владелец клинка должен доказать свою преданность оружию.

— Что это значит?

— Он будет работать только в том случае, если отрубить тебе палец.

Эцио моргнул. В его голове пронеслись картины из прошлого: он вспомнил, как Альберти уверял его отца в дружбе, и как потом Альберти убеждал его после ареста отца, вспомнил казнь и свой собственный побег. Он стиснул зубы.

— Давай!

— Может лучше использовать топор? Разрез будет чище, — Леонардо вытащил из-под стола еще один ящик. — А теперь давай палец, сюда.

Эцио окаменел, когда Леонардо занес топор. Он зажмурился и услышал, как лезвие пронеслось вниз, и — бац! — вонзилось в деревянную колоду. Боли не было. Он открыл глаза. Топор воткнулся в колоду. В дюйме от его невредимой руки.

— Ах ты, ублюдок!

Эцио был шокирован и разъярен столь безвкусной шуткой.

Леонардо поднял руки вверх.

— Тише! Это же было весело! Жестоко, согласен, но я просто не смог удержаться. Я хотел убедиться в твоей решимости. Видишь ли, изначально механизм действительно требовал жертву. Это было связано с древней церемонией инициации, как я полагаю. Но я внес пару изменений. Так что можешь оставить свой палец себе. Смотри, клинок из-за них выскакивает легко, и я сделал так, чтобы при выходе лезвия, эфес поворачивался. Все что тебе нужно — это помнить, что запястье надо изогнуть в момент выхода лезвия. Так твой палец останется при тебе. Но можешь носить перчатки — клинок очень острый.

Эцио был слишком восхищен — и благодарен, чтобы продолжать злиться.

— Это невероятно, — проговорил он, несколько раз пощелкав лезвием, пока не убедился, что механизм работает превосходно. — Потрясающе!

— Правда, — согласился Леонардо. — Но ты уверен, что у тебя больше нет похожих страниц?

— Прости…

— Ладно. Слушай, если вдруг отыщешь еще, принеси их мне.

— Даю слово. Сколько я тебе должен за…

— Не стоит. Это было очень поучительно. И не…

Их перебил оглушительный стук в входную дверь мастерской. Леонардо поспешил ко входу, так как Аньоло и Инноченто выглядели испуганными. Человек по ту сторону двери заорал:

— Открывайте! Приказ флорентийской стражи!

— Минутку! — отозвался Леонардо, и добавил Эцио, понизив голос, — Останься здесь.

Потом открыл дверь и остановился, преградив стражнику путь.

— Вы Леонардо да Винчи? — спросил стражник звучным, грозным, официальным тоном.

— Чем я могу вам помочь? — отозвался Леонардо, выходя на улицу и заставляя стражника отступить на шаг.

— Я уполномочен задать вам пару вопросов.

Леонардо исхитрился не дать стражнику войти.

— А что случилось?

— Поступило сообщение о том, что вы общаетесь с врагом города.

— Я? Общаюсь? Нелепо!

— Когда вы в последний раз виделись или разговаривали с Эцио Аудиторе?

— С кем?

— Не притворяйся идиотом. Мы знаем, что ты близко общался с Аудиторе. Продал его матери свою мазню. Может немного освежить твою память?

Стражник ударил Леонардо в живот тупым концом алебарды. С громким криком боли Леонардо согнулся и рухнул на землю, а стражник пнул его.

— Теперь ты согласен сотрудничать? Ненавижу художников. Сборище гомиков.

Это дало Эцио время, чтобы незаметно выйти наружу и подкрасться к стражнику со спины. Улица оказалась пуста. Задняя часть потной шеи стражника была не защищена. Эцио поднял руку, приводя механизм в действие, клинок беззвучно выскочил. Одним ловким движением раскрытой правой руки, Эцио вонзил клинок в шею врага. Недавно заточенное лезвие легко и без сопротивления вошло в тело. Стражник умер раньше, чем тело упало на землю. Эцио помог Леонардо подняться.

— Спасибо, — проговорил художник с дрожью в голосе.

— Извини, я не должен был его убивать, но…

— Иногда у нас нет иного выбора. Но я ожидал подобного…

— О чем ты?

— Я был замешен в деле Сальтарелли.

И тут Эцио вспомнил. Джакопо Сальтарелли работал натурщиком. Несколькими неделями ранее его анонимно обвинили в занятиях проституцией, и Леонардо, вместе с еще тремя художниками, попали на скамью подсудимых. Дело было закрыто за недостаточностью доказательств, но от пятна на репутации уже нельзя было избавиться.