Чтение онлайн

— Благодарю, кто бы ты ни был. Моему отцу повезло умереть раньше, чем это безумие, подобно гигантской волне, захлестнуло наш город. — Он беззаботно развернулся к разъяренной толпе. — Не поддерживайте этого жалкого монаха! Он опасный дурак, а его самомнение размером с Дуомо! Его следует уничтожить, как бешеного пса, коим он и является!

Толпа, как один, зарычала от праведного гнева. Герольд закричал, обращаясь к Пьеро:

— Еретик! Вольнодумец! — И крикнул уже толпе. — Этот человек должен умереть! Но тихо! Его надо сжечь!

Пьеро и Эцио одновременно обнажили мечи, стоя лицом к лицу с опасной толпой.

— Кто ты? — спросил Пьеро.

— Эцио Аудиторе, — отозвался ассасин.

— О! Благодарю за поддержку! Мой отец часто говорил о тебе, — Он обвел глазами толпу. — Мы справимся?

— Надеюсь. Но ты был не совсем тактичен.

— В смысле?

— Ты только что уничтожил все мои усилия и тщательную подготовку. Впрочем, не бери в голову. Следи за мечом!

Битва была тяжелой, но короткой. Двое мужчин позволили толпе оттеснить себя на заброшенный склад и заняли там позицию. К счастью, в толпе, даже находившейся в состоянии ярости, не было опытных бойцов. Как только самые смелые из них отступили, зажимая глубокие раны и порезы, нанесенные длинными мечами Эцио и Пьеро, остальные отступили и разбежались. Только герольд с мрачным, посеревшим лицом остался на месте.

— Самозванец! — обвинил он Эцио. — Тебя навсегда вморозят в лед в Поясе Джудекка Девятого круга Ада! И именно я отправлю тебя туда!

Он вытащил из-под мантии острый басселард и ринулся на Эцио, занеся кинжал над головой, готовясь нанести удар. Эцио отпрянул, почти упал, и остался бы беззащитен перед герольдом, но Пьеро рубанул по ногам противника. Эцио восстановил равновесие, щелкнул, выскакивая двойной клинок. Эцио вогнал острое лезвие глубоко в живот атакующего. Все тело герольда содрогнулось от удара, он судорожно глотнул воздух и упал, корчась и дергаясь, хватая землю руками, пока, наконец, не умер.

— Надежда нашла способ исправить ошибку, сделанную мной, — с грустной улыбкой проговорил Пьеро. — Пойдем! Нужно попасть во Дворец Дожей и сообщить Дожу Агостино, чтобы он направил дозор убедиться в том, что толпа безумцев разбежалась и вернулась в свои конуры!

— Спасибо, — поблагодарил Эцио. — Но у меня иной путь. Я отправляюсь во Флоренцию.

Пьер недоверчиво посмотрел на него.

— Что? В пасть самого Дьявола?

— У меня есть личные причины искать Саванаролу. И, возможно, будет не слишком поздно исправить тот ущерб, что он нанес нашему родному городу.

— Тогда я желаю тебе удачи, — кивнул Пьеро. — Что бы ты ни искал.

В год 1494 в возрасте сорока двух лет брат Джироламо Саванарола принял на себя обязанности фактического правителя Флоренции. Он был замученным человеком, извращенным гением и самым худшим верующим фанатиком. Но, самым страшным в нем было то, что люди позволили ему не только вести их, но и подстрекать к совершению безумных, разрушительных, и порой просто смешных, действий. Все основывалось на ужасе перед адским пламенем, на доктрине, которая учила, что все удовольствия, мирские блага, творения людей, презренны и жалки, и что только полное самоотречение поможет человеку обрести истинный свет веры.

Не удивительно, думал Эцио, размышляя над всем этим по дороге в родной город, что Леонардо остался в Милане — помимо всего прочего, Эцио узнал, со слов своего друга, что за гомосексуализм, на который до сего времени смотрели сквозь пальцы, и за который наказывали умеренным штрафом, во Флоренции введена смертная казнь. И не удивительно, что величайшая академия философов и литераторов гуманистического направления, собравшихся вокруг просвещенного духа Лоренцо, распалась и пыталась теперь найти свое место на бесплодной почве интеллектуальной пустыни, в которую быстро превращалась Флоренция.

Когда Эцио приблизился к городу, он заметил большие группы монахов в черных одеждах и просто одетых мирян, движущихся в одном направлении. Выглядело шествие мрачно, но благочестиво. Шли все с низко опущенными головами.

— Куда вы направляетесь? — спросил он одного из прохожих.

— Во Флоренцию. Дабы сесть у ног великого лидера, — ответил торговец с бледным лицом и продолжил свой путь.

Дорога была широкой, и по пути к городу Эцио встретил еще несколько групп, по-видимому, покидающих город. Они так же шли, склонив головы, а лица их были серьезными и печальными. Когда они прошли мимо, Эцио расслышал обрывки разговоров, и понял, что эти люди отправились в добровольное изгнание. Они тащили за собой груженые телеги, несли мешки или узлы с пожитками. Эти люди были беженцами, изгнанные из своих домов или по приказу Монаха, или по собственной воле, потому что были больше не в силах жить под его правлением.

— Если бы Пьеро имел хотя бы десятую часть талантов своего отца, нам бы не пришлось покидать дом, — сказал один.

— Мы не должны были позволять безумцу занять в нашем городе устойчивую позицию, — пробормотал второй. — Он принес нам одни страдания.

— Не понимаю, почему многие из нас с готовностью приняли его угнетения, — проговорила женщина.

— В любом месте будет лучше, чем сейчас во Флоренции, — вставила другая. — Нас изгнали, когда мы отказались передать свое собственное имущество его драгоценной церкви Сан-Марко!

— Это темное колдовство, иначе я не могу объяснить происходящее. Даже Маэстро Боттичелли попал под влияние Савонаролы. Подумай сам, он стареет, пятьдесят лет кажутся ему проклятием, возможно, он просто сделал ставку на небеса.

— Сжигание книг, аресты, все эти бесконечные кровавые проповеди! Подумать только, сего два года назад Флоренция была маяком в океане невежества! А теперь мы снова вернулись в Темные Века!

И тут женщина произнесла то, что заставило Эцио навострить уши.

— Иногда я хочу, чтобы во Флоренцию вернулся ассасин. Он бы освободил нас от этой тирании.

— Глупые мечты! — отозвался ее товарищ. — Ассасин — миф! Сказка, которой родители пугают непослушных детей.

— Ты ошибаешься, мой отец видел его в Сан-Джиминьяно, — возразила первая женщина. — Но это было много лет назад.

— Да, да — свежо предание…

Эцио проехал мимо них, на сердце у него было тяжело. Но его настроение поднялось, едва он увидел знакомую фигуру, направляющуюся ему навстречу.

— Привет, Эцио, — кивнул Макиавелли. Его лицо, по-прежнему серьезное до комичности, постарело, но годы пошли ему только на пользу.

— Привет, Никколо.

— Ты умудрился выбрать для возвращения домой самое подходящее время.

— Ну, ты же меня знаешь. Если где-то появляется язва, я стараюсь вылечить ее.

— Сейчас нам, безусловно, требуется твоя помощь, — вздохнул Макиавелли. — Не сомневаюсь, Савонарола не смог бы добиться нынешнего положения без помощи могущественного артефакт. Яблоко. — Он поднял руку. — Я знаю обо все, что случилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Два года назад Катерина присылала ко мне курьера из Форли, а совсем недавно еще один привез письмо от Пьеро, из Венеции.