Чтение онлайн

— Как это зачем?!

— Ну так ответь, — с каменным лицом отвечаю я.

Вот придумала себе, что ей меня дождаться надо. А зачем — не знает. Я понимаю. Она — моя мама. Материнские любовь и забота. Все такое...

Но это же исключительно ее загоны. Из-за того, что она меня ждет и переживает... Я разве должна возвращаться раньше? Мне уже двадцать лет. Я взрослая женщина... Ну ладно, пока еще девушка.

Невольно вспоминаю слова Романа Сергеевича про ответственность и ее перекладывание. Я столько за сегодня всего пережила — ужас. Но я же не рассказываю об этом маме. Я не хочу, чтобы она переживала, я не хочу перекладывать на нее ответственность.

Зато она считает свое поведение в порядке вещей. Сама себе придумала, что должна каждый раз меня дождаться, даже если сильно хочет спать. А потом, когда я прихожу, мне из-за этого мозги выносит.

Причем здесь я.

Она что-то кричит. Размахивает руками. Стараюсь игнорировать. Не развиваю конфликт. Затем захожу в гостиную и офигеваю. Вещи разбросаны по дому. Все перевернуто.

— Нас что, ограбили?! — не нахожу в себе силы сдержать негативные эмоции.

— Нет, это я «порядок наводила», — отвечает мать, грубо нахмурившись. — Я тебя, дрянь ты такая, на чистую воду выведу!

— Что?! Мама, ты совсем с ума сошла?! Что ты искала?

— А то ты не знаешь, — мрачнеет она.

Я понимаю, что беспорядок в гостиной — это только начало. Смотрю по сторонам, и злость так накрывает, что накричать на маму хочется. Вообще ее не видеть.

Как же я устала.

Смотрю на диван. Деньги, которые я достала для операции мамы, так и лежат на месте. Она не взяла ни единой купюры. Не знаю, что и думать.

Захожу в свою комнату, и тут начинается сущий кошмар. Такое ощущение, что мою комнату не просто ограбили, а еще и специально оставили жуткий беспорядок, чтобы здесь вообще невозможно было жить.

Я сжимаю кулачки. Топаю ногой от досады. От злости за то, что моя мама превращается в... Не могу подобрать подходящих слов. Порядок я наведу в комнате. И в квартире.

Но как с ней жить дальше? Она же совсем с катушек слетела. Возвращаюсь в гостиную. Мама хватает меня за руку и тянет на кухню.

— Отпусти, хватит! Я не ребенок!

— Замолчи, потаскуха! — кричит она, едва не переходит на визг.

Она подтягивает меня к окну на кухне и показывает рукой.

— Смотри, блядь! Я видела, с кем ты приехала! Ты думала, я не узнаю! Зачем, Катя?! Ну скажи, зачем?! Ты в могилу меня загнать хочешь?!

Стою у окна и смотрю на улицу. Крышу от злости уже сносит. От обиды хочется плакать. А я вдруг вспоминаю, как Роман Сергеевич впервые меня сюда привез и прогнал гопников возле подъезда.

Он бы не стал на меня кричать. Он бы не стал перекладывать на меня ответственность. С ним мне вообще как-то безопасно.

Мама продолжает кричать, как сумасшедшая.

— Да хватит. Что ты несешь?! — повышаю на нее голос, уже не могу сдерживать гнев. — Ерунды какой-то себе навыдумывала. Это просто мой начальник, он нормальный мужчина.

— Да ты что?! Сколько ему лет?!

— Двадцать девять, — зачем-то отвечаю я.

— Ого! Взрослый мужчина!

Что? А я в двадцать — не взрослая. Ничего не понимаю. Скандал только продолжается.

— Что между вами было! А-ну рассказывай!

— Ничего! — кричу на нее, а сама уже плачу.

Я же не железная. Ну сколько можно этого психологического насилия? Когда-нибудь нужно поставить точку. Давно пора это закончить. Но как?! Я не знаю.

— Ты тупая! Тупая наивная девочка! Он попользует тебя и выкинет на помойку. Запомни мои слова, так и будет!

— Не будет! Я с ним даже не встречаюсь, — кричу в ответ, слезы брызжут из глаз.

— Ты глупая! Ты дура! Послушай мать, я целую жизнь прожила! Лучше тебя знаю!

— Ага, поэтому ты за алкаша замуж вышла?!

Меня так накрывает, что бью ее словом в самое больное место. Сразу же об этом жалею. Я виновата... Ляпнула, не подумав. Ну а сколько можно меня доводить?!

— Ох, Катя... Катя, мне плохо!

Она откровенно наигранно хватается за сердце. Ага, блин, нахрен! За сердце! Оно с другой стороны! Вот же актриса. В этот раз я не поведусь на ее провокации.

— Что ж ты, Катя, со мной делаешь?! Точно помру, помру сейчас...

— Хватит, мама. Я знаю, что ты притворяешься, — говорю ей, вытираю слезы рукой и стараюсь успокоиться. Хватит вестись на эту эмоциональную травлю.

Больше я ей не позволю мной манипулировать. Спешу в свою комнату, хватаю рюкзак, чтобы собрать вещи. И собираю. Пока мама кричит из кухни.

Затем выхожу в гостиную. Смотрю на разбросанные на диване деньги. Собираю все двести двадцать тысяч и быстрее к выходу, пока мама не встала там, как живая баррикада.

Начинаю обуваться, и тут она появляется. Тоже заплаканная. Тоже злая и... Жалко мне ее в этот момент становится, как бы она меня не мучила.

— Ты куда, блядь, собралась на ночь глядя?! К этому... своему?! А?! Ах ты...

— Хватит! Ты мной не руководишь.

Я пытаюсь засунуть деньги по карманам. А потом понимаю, что не могу их взять. Не могу и всё. Маму тоже больше видеть и слышать не могу, но это не значит, что мне на нее плевать.

В итоге протягиваю ей пачку денег и кричу, уже на грани истерики, сколько бы не успокаивала саму себя.

— Если ты не сделаешь операцию, больше никогда в жизни меня не увидишь!

На ее лице застывает маска ужаса. Она хватает деньги и кричит мне вслед:

— Катя! Катя, стой! Катя! Дрянь ты такая, а-ну стой! Я кому говорю.

Да иди ты в задницу. Не буду я больше жить в этом аду. Еще немного и сама с ума сойду. Не хочу! Не буду!

Но куда мне пойти? Вариант всего один. Моя подружка, которая живет в нескольких улицах отсюда. Только бы добраться до нее без приключений.

Мою подругу зовут Лера.

Я общаюсь с ней еще со школы, она много раз меня выручала. Я — много раз ее. После школы мы стали реже видеться и общаться, но только потому, что поступили в разные ВУЗы.

У каждой теперь меньше свободного времени, но мы все равно переписываемся почти каждый день.

— Будешь кофе, сделать тебе? — спрашивает она утром.

Ее родителей нет дома. Когда я пришла посреди ночи — были. Но Лера и я очень постарались, чтобы их не разбудить.