Чтение онлайн

Ася стояла, в свою очередь выискивая перемены во внешности, в повадке Андрея. Он впервые показался ей совсем взрослым. Прежней нерешительности, неуверенности нет и в помине.

Асе льстит, что весь класс так почтительно внимает ее гостю. Федя сыплет вопросами:

— И в Крыму были?

— Был. Наша дивизия и Новороссийск брала и Екатеринодар.

— Про взятые города все в точности знаем. — Федя махнул рукой, как настоящий бывалый человек.

— А про то, что некоторые армии уже брошены на трудовой фронт?

— Вторая на транспорт, седьмая на торф, — не сморгнув, ответил мальчик.

— Быть тебе комиссаром! — сказал Андрей. Возможно, с его стороны это и было шуткой, но никто из товарищей Феди не улыбнулся.

Заметив, как посматривают мальчишки на редкостную в Москве синюю буденовку — трофейную, английского сукна, с суконной же красной звездой, — Андрей снял ее и протянул для всеобщего обозрения.

Теперь он мог обратиться и к племяннице:

— А стариков торфостроевцев, вроде меня, совсем отзывают из армии. Обосновываюсь на Черных Болотах, можно сказать, снова домом обзавожусь.

Он ждал, что девочка вспыхнет от радости, поняв, что в ближайшее время сможет вернуться в семью, к своему дядьке, к своему ближайшему родственнику, но Ася заговорила о другом:

— Там уже Торфодобыча, а не Торфострой… — И добавила, чуть покосившись в сторону светловолосого мальчика, которому Андрей только что предрек будущность комиссара: — Нам недавно тоже торфу прислали, три воза…

Со стороны казалось: Федя целиком ушел в созерцание диковинной синей буденовки. Но Ася знала — ему вспоминается вечер, когда она, набросив на голову теплый платок, потащила его к кухонному сараю, чтобы он знал, как пахнет земля Черных Болот, где так хорошо было гостить в детстве.

Вдвоем с Асей Федя подбирал на снегу коричневые, крошащиеся в ладонях комочки и дышал болотным запахом, слушая рассказ о Приозерском крае… И, неизвестно почему, вдруг брякнул, что Ася, в общем-то, стоящий человек — не плакса, не шпиявка и что-то там еще…

Дети толпились вокруг гостя, а он развязывал свой вещевой мешок, чтобы оделить всех южным лакомством — сладкими, мясистыми винными ягодами. Первую горсть получила жавшаяся в сторонке, погибающая от смущения Сил Моих Нету.

Жуя и смеясь, дети рассказывали приезжему о жизни детского дома, о том, каким он был поначалу, и о том, каким стал теперь. Когда началось это «теперь»? Пожалуй, со Дня Великой Порки. А дальше всего и не перечислишь. Учились, столярничали и сапожничали, мыли посуду, играли в лапту и чижика, пели и танцевали. В общем, не плохо жили…

— Гляжу я на всех вас, — сказал Андрей, — чудо! Ведь верно же, ребята, не пропали вы в трудное время? Стало быть, чудеса.

Нюша, которая, казалось, больше никогда не подаст голоса, вдруг пискнула:

— А чудотворное все от господа бога.

Андрей пережидал, пока уляжется общий смех, чтобы кое-что разъяснить этому щупленькому странному существу.

Но другая девочка, толстогубая, с крупными жесткими кудрями, опередила его.

— Самое большое чудо совершится, по-моему, тогда, — вскочила она, — когда Нюшка человеком станет. — Слова Кати вызвали новый взрыв смеха, но она продолжала говорить горячо и серьезно: — А если хотите знать, чудес кругом полно. Как началась революция, вся жизнь — одни чудеса!

Продолжать урок было бесполезно. Преподаватель анатомии сам принялся расспрашивать Андрея о будущей электростанции — большущей, работающей на торфе, посылающей ток в красную столицу.

— Вырастет станция, — сказал Андрей, — а вокруг раскинется городок. Клуб уже есть, строят школу… — Он обернулся к Асе: — Ты поняла, что я приехал к тебе насовсем? Поняла, что мы сегодня же все обсудим?

— Поняла, — ответила Ася и, перекинувшись взглядом с Катей, спросила: — Варю сейчас пойти поискать или как?..

Спросила и вдруг увидела: Андрей сделался прежним. Куда девалась его уверенность, его непривычно взрослый вид.

— Она здесь? — для чего-то спросил Андрей, хотя все время, с той минуты, как он сел в поезд, он думал о том, что Варя должна быть где-то неподалеку от Аси и что встречи, которой он так робел, не миновать.

Кухня! Большая теплая кухня детского дома! Всегда ты пахнешь капустой и дымом, всегда полна грохота и звона жестяной посуды, треска поленьев, а нет поленьев, так сучьев или шишек, жарко пылающих вместе с кусками торфа. Твоя плита пожирает топливо даже в те дни, когда нечем питать остальные печурки в доме.

Черен твой потолок, выщерблен пол, старовата и грязновата плита, и нету, да и не было никогда над этой плитой круглых, сияющих, как медный таз, часов, которые однажды придумала себе в утешение Ася. Откуда здесь быть такой роскоши? Суровая стряпуха Лукерья либо посылает кого-нибудь из дежурных, либо сама бежит в своем неизменном темном фартуке на лестничную площадку, где добросовестно тикают единственные в доме, еще не выбывшие из строя, большие часы.

Если бы не твердость стряпухи, которую даже взрослые зовут командиром, кухня давно бы стала клубом, красным уголком, а то и танцевальным залом детского дома, ибо что может быть привлекательнее тепла и съестного духа.

И все же никогда, ни единого раза не привиделось Варе в ее мечтах, что встреча с Андреем произойдет в кухне. Где угодно, но не в кухне.

Однако действительность не обязана совпадать с мечтой. В ту минуту, как Варя — дежурная по кухне — сосредоточенно делила испеченный в большущем противне картофельный, слегка благоухающий селедкой форшмак, разрезала его на множество равных частей, ватага детей доставила к ней Андрея.

Варя не обронила нож, не отложила его в сторону, а повела его дальше, следуя точно сетке, нанесенной на румяную верхнюю корочку. Почему рука ее продолжала свое размеренное движение, Варя сама не могла понять.

Будучи застигнутой врасплох, Варя выглядела более чем скромно. Розовая кофточка, что береглась «к случаю» и могла бы украсить Варю, лежала в комнате в фанерной коробке, красивые Варины волосы прибраны под застиранную косынку. А кроме всего — обстоятельство, и вовсе сразившее Варю, — вдоль пуговиц серого рабочего халатика чернел свежий, жирный след сажи.

«Ну что же… Все едино, — заставила себя подумать Варя. — Все одно — конец. — И выпрямилась. — Так даже лучше».

— С приездом, — еле выговорила Варя.