Ася находит семью
Шрифт:
За дверью начал покашливать старик Емельченко Надо было быстро ответить, когда, в какой день Варя сможет выбраться на Черные Болота. Не выбраться, а перебраться — приехать навсегда, насовсем. Ее оттуда ни за что не отпустят обратно. Так написал Андрей. Не Андрей Игнатьевич, а Андрей.
Что же написать о своем приезде? Возможен ли он немедленно? Варя же, можно сказать, на фронте, на детском фронте… Но важнее всего ответить на самое главное. В сумерках не напишешь длинно. Достаточно подписать внизу странички «твоя Варя», чтобы все стало ясным. Варя подчеркивает слово «твоя» и зовет Емельченко.
Старик улыбается:
— Ну как, Варвара Яковлевна, будем передавать привет Черным Болотам?
— Будем, — тихо отвечает Варя и еще тише спрашивает: — А у вас как, подснежники еще не расцвели?
Спрятав ответное письмо, Емельченко говорит:
— Девчонка-то радуется небось, что скоро домой поедет!
Девчонка? Да… Варе же велено было ответить и насчет Аси. Сразу ли она захватит ее с собой?
Однако что же ответить? На днях Варя слышала, как девочка рассуждала с Катей и Федей относительно возвращения Андрея. Ася очень соскучилась без него, без Черных Болот, без всего Приозерского края, но это не значит, что ей легко будет расстаться со своими друзьями — с ребятами, с Татьяной Филипповной, с Ксенией, — с Домом имени Карла и Розы.
Аська, милая Аська, перечисляя всех, назвала и ее, Варю. Девочка не могла знать, что Варя на всю жизнь станет ей вместо матери. Не могла знать, что у нее появится настоящий родной дом.
А здесь разве не настоящий, не родной? Только вместо «мое» Ася говорит «наше». Наша спальня, наше крыльцо, наш глобус — тот, что недавно достали для старших классов. Даже наши сапожки.
— Аси сейчас нет, — объясняет Варя старику Емельченко. — Она со своей группой на балете «Коппелия». Она сама ответит, сама решит.