Чтение онлайн

Бельгии, Голландии, Дании и Норвегии. Фашистская Германия подчинила себе Венгрию, Румынию, Болгарию. Жертвой фашистских захватчиков стали народы Югославии, Албании, Греции. С карты мира

стирались границы государств, разорялась их экономика, уничтожались демократические свободы, гибли

памятники искусства. Появилась реальная угроза нападения фашистской Германии на СССР.

Партия и правительство принимали меры к укреплению обороноспособности страны. Создавались новые

авиационные школы. По комсомольским путевкам в эти школы приходили сотни, тысячи молодых

патриотов. Они горели одним желанием — летать выше всех, дальше всех, быстрее всех. Ну, а если

грянет война, то грудью встать на защиту Родины.

Второй учебный год я начал в должности командира звена Конотопской авиационной школы, куда весной

1940 года перебазировалась родная Одесская. Не теряя даром времени, мы тут же приступили к

обучению курсантов. Командование школы делало все возможное, чтобы ускорить учебный процесс.

Стране нужны были летчики, много летчиков, и инструкторы по-прежнему работали с полным

напряжением сил.

Объем моей работы, естественно, увеличился. Нужно было не только летать с курсантами, но и следить

за уровнем подготовки инструкторов. Однако я справлялся со своими обязанностями, и потому стал

подумывать о том, что уже достиг совершенства в технике пилотирования и что больше нечему учиться.

Как я заблуждался в этом!

Вскоре к нам на должность командира эскадрильи прибыл майор Колпачев. Первое, с чего он начал свою

работу — это с проверки техники пилотирования руководящего состава.

Подошла и моя очередь лететь. В зоне на УТИ-4 я выполнил весь комплекс фигур высшего пилотажа.

— Летаете хорошо, — услышал я спокойный голос Колпачева, — но нужно еще чище.

И он взял управление самолетом на себя.

— Смотрите, как надо выполнять «бочку».

Откровенно говоря, я любовался техникой пилотирования [12] командира эскадрильи. Когда он выполнял

фигуру высшего пилотажа, то самолет шел удивительно плавно. Если это была петля Нестерова, то без

малейшего зависания. Если боевой разворот, то без потери скорости.

Уже тогда, находясь в воздухе, я проникся чувством уважения к этому настоящему мастеру пилотажа и

понял свое глубокое заблуждение о собственных достоинствах. Потом я многому у него научился, использовал каждую возможность для отработки техники пилотирования. Позже, в годы войны, я не раз

вспоминал майора Колпачева добрыми словами. Отличная техника пилотирования помогала мне

выходить победителем из многих воздушных сражений.

... Великая Отечественная война застала нас в Армавире. В числе других весной 1941 года я был

переведен для прохождения дальнейшей службы во вновь созданное авиационное училище. Помню, накануне рокового дня — 22 июня 1941 года — курсанты и летчики, перебрасываясь шутками,

готовились к очередному увольнению в город. Старшему из нас исполнилось двадцать три года.

Естественно, что все мы были холостяками и в городском парке каждый из нас назначил свидание.

На рассвете, когда над городом стояла мертвая тишина, прозвучал сигнал тревоги.

Война... Гитлеровская Германия вероломно напала на Советский Союз... Выступление по радио

народного комиссара иностранных дел. Короткий, в накаленной обстановке, митинг на плацу училища.

Зажигательная речь батальонного комиссара. Сотни хмуро насупленных бровей, суровых глаз... У всех

единый порыв, единое стремление — на фронт, в бой с врагом.

Мы ждали эту войну. Знали, что рано или поздно придется столкнуться с фашизмом. И все-таки она

явилась для нас неожиданностью. Не верилось, что Гитлер посмеет так скоро нарушить договор о

ненападении. Но фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, обрушив на наши границы

удар огромной силы. 190 отмобилизованных, имевших боевой опыт дивизий ринулись на просторы

нашей Родины.

Советские воины мужественно встретили захватчиков. Они отстаивали каждую пядь родной земли, дрались до последней возможности. [13]

Высокие образцы мужества проявили советские летчики. В первые же часы войны они

продемонстрировали непреклонную волю к победе. В 4 часа 30 минут летчик 124-го истребительного

авиационного полка младший лейтенант Д. Кокорев совершил первый в истории Великой Отечественной

войны воздушный таран. Во время боя у самолета Д. Кокорева отказали пулеметы. Тогда летчик направил

машину против МЕ-110 и винтом своего самолета отрубил фашистскому стервятнику хвостовое

оперение. Час спустя летчик другого полка, комсомолец младший лейтенант Л. Г. Бутелин на малой

высоте таранил Ю-88, который намеревался бомбить аэродром.

И таких примеров много.

Но радио каждый день приносило тревожные вести. Наши войска оставили Брест... Пал Минск...

Фашистские войска у стен Одессы...

Летчики-инструкторы, командиры звеньев и эскадрилий рвались на фронт. Посыпались рапорты в штаб

училища. Но нам возвращали их.

— Что же, вы считаете война кончится через месяц-другой, не успеете подраться? — обращаясь к

летчикам, говорил батальонный комиссар. — Нет, дорогие товарищи, война продлится долго,

понадобятся большие резервы летного состава. Мы обязаны готовить их. Это самая главная сейчас для

нас задача, и понять ее надо душой.

И мы продолжали обучать курсантов по ускоренной программе, страшно завидуя тем, кому разными

путями удалось перевестись из учебного заведения в запасные, а затем и в маршевые истребительные

авиационные полки.

Когда началась война, мне было 23 года. К тому времени я уже командовал звеном истребителей в

военной школе пилотов. Свою летную профессию очень любил, отдавался ей до самозабвения. Летное

дело нравилось своей постоянной новизной, стремительной переменой обстановки, тем неуловимым

ритмом жизни, который не оставляет времени для траты энергии, знаний и сил впустую. Работали мы с