Чтение онлайн

между двумя рисками вписывается в размеры цели.

Конечно, нашлись шутники. Уж больно примитивным казался такой способ бомбометания.

— Может быть, лучше позаимствовать у наших предков пращу, — смеялись любители острого слова.

Но командир полка смотрел на это по-другому. Рассчитывать на установку заводского прицела мы не

могли. Полк не располагал для этого временем: не сегодня-завтра должны были вылетать на фронт.

Но как расположить риски? На каком расстоянии друг от друга? Какой угол пикирования выдерживать

при этом? Ответы на эти вопросы могли дать только практические полеты. И они были найдены.

Для поиска ответов на эти вопросы в полку создали два звена. В состав первого входили опытные

летчики, в основном вчерашние инструкторы. Во второе — рядовые летчики. Это делалось для того, чтобы потом [24] результаты действий каждого звена можно было сравнить и, исходя из этого, найти

наиболее правильное решение. Иначе говоря, расположение рисок (от этого зависела высота сбрасывания

бомб) и угол пикирования нужно было рекомендовать исходя из возможностей летчика, имеющего

средний уровень подготовки.

Сначала искали правильное расположение рисок при угле пикирования 45 градусов. В первой серии

полетов их нанесли слишком близко друг от друга. Бомбы приходилось сбрасывать с высоты 600 метров.

Точность прицеливания оказалась не высокой. В последующем изменяли расположение рисок и добились

такого положения, при котором бомбы сбрасывали уже с высоты 200 метров. Меткость попадания сразу

повысилась.

Точно так же искали наивыгоднейший угол пикирования.

В итоге кропотливой работы мы выработали конкретные, практические рекомендации бомбометания с

пикирования. Этим способом бомбометания в короткий срок сначала овладел командный состав полка, а

потом и летчики. Правда, не у всех сразу хорошо получалось. Чтобы добиться большой точности

попадания, каждый летчик вносил поправки, т. е. опытным путем изменял расположение рисок.

Подобную работу, теперь уже в боевых условиях, предстояло провести с новыми реактивными

снарядами. Близ Багерово оборудовали специальный полигон, где мы с Г. Кудленко и проводили

испытательные полеты. После выполнения целой серии таких полетов пришли к заключению:

наивыгоднейший угол пикирования для прицельного бомбометания 70—80°; для штурмовых ударов

лучше использовать реактивные снаряды мгновенного действия.

Первый сбитый

Еще до начала боевых действий мы, командиры, задумывались о тактике ведения воздушных боев с МЕ-

109 и МЕ-110.

Боевые и тактические свойства фашистских самолетов были выше наших, созданных еще в годы второй

пятилетки. «Мессершмитт-110» имел максимальную [25] скорость 545 км в час при дальности полета

1400 км, мог брать 500—1700 кг бомбовой нагрузки. «Юнкерс-88» развивал скорость 465 км в час, его

дальность полета составляла 2000 км, бомбовая нагрузка — 1200 кг. Наш истребитель И-16 имел

максимальную скорость 462 км в час, следовательно, уступал даже немецким бомбардировщикам; его

дальность полета составляла 625 км, а бомбовая нагрузка — 100 кг. Свойства И-15 бис были еще хуже.

В преддверии войны советские конструкторы создали новые, более совершенные самолеты. В начале

1940 года был принят на вооружение ЯК-1. В 1941 году в авиационные части начал поступать ЛАГГ-3, скорость которого достигала 549 км в час. Самолет МИГ-3 развивал еще большую скорость — 620 км.

Все новые типы самолетов получили более совершенное вооружение, увеличивалась и дальность их

полета.

Однако этих машин в авиационных полках было мало, а наш 653-й полк имел на своем вооружении

только И-15 бис. Он заметно уступал МЕ-109 в скорости. Поэтому, чтобы бороться с фашистским

истребителем, упор в воздушном бою надо было делать не на маневр в вертикальной плоскости, а в

горизонтальной, т. е. вести бой на виражах.

Кроме того, действуя в сомкнутом строю звена, И-15 бис маневреннее. Отсюда был сделан практический

вывод: при атаке самолетов противника нужно в сомкнутом строю внезапно разворачиваться в лоб

атакующему и вести огонь.

... Как-то в составе четверки мы вылетели на прикрытие наземных войск. Внизу мелькали знакомые

пейзажи Крыма, блестели зеркальной поверхностью пруды и озера, черными змейками извивались между

полями кукурузы проселочные дороги. Натренированный глаз машинально отмечал и такие ориентиры, как изгиб реки, высокую трубу завода, желтый массив скошенного поля.

Неожиданно из-за ближайшего облака вынырнули четыре «мессершмитта» и, сомкнувшись, пошли

навстречу. Намерение врага было очевидным: фашисты решили расправиться с нами одним ударом.

Эволюциями самолета я передал товарищам:

— Приготовиться к бою. [26]

Первый настоящий воздушный бой. Меня готовили к нему в аэроклубе, в Одесской военной школе

пилотов. Я постигал секреты воздушного боя, будучи летчиком-инструктором. Меня учили уничтожать

врага в стрельбе по конусу, по мишеням на полигоне.

Прошло много лет, но до мельчайших деталей помню себя в кабине самолета И-15 бис в крымском небе, по которому не спеша плыли редкие кучевые облака. В голове одна мысль — не дрогнуть, не свернуть в

сторону, выдержать первый удар врага.

Все мои товарищи тоже впервые так близко видели «мессершмиттов». В плотном строю мы уверенно

сближались с врагом, готовые в любую секунду открыть огонь. И вот, когда до гитлеровцев осталось не

более 300 метров, меня осенила вдруг мысль: ударить по врагу из реактивных установок.

Я глянул на своих ведомых — Пленкина, Якубова, Крылова. Все они — комсомольцы и коммунисты, отличные летчики. Такие в трудную минуту не подведут. У них нет другой цели, кроме одной —