Чтение онлайн

Герман и Хан пьют. Герман лихо, Хан задумчиво.

(Герман, кивает в сторону накрытого полотном мольберта нетерпеливо) - Это то, что я думаю?

(Хан) - Да.

(Герман) - Ну, и чего мы ждём? (Обратив внимание на нерешительность Хана) Хан, Вам совершенно нечего бояться. Вы искали покупателя? Вы его нашли. Покажите мне картину!

Хан подходит к мольберту, аккуратно освобождает картину от покрывала.

(Герман, восхищенно) - Это она!

(Хан) - Ян Вермеер, 'Христос и неверная жена'.

На некоторое время замирают у полотна.

(Герман, не отрывая взгляда от картины) - Бернд, мы с господином ван Меегереном уже почти обо всём договорились. Да и пора нам. Будьте добры, найдите такси!

Фон Браухич берёт портфель и выходит.

(Герман) - Я знаю, что Вы озвучивали сумму в один миллион шестьсот пятьдесят тысяч гульденов. Честно говоря, сумма баснословная.

(Хан) - Но и картина бесценная.

(Герман) - Что верно, то верно. Я, конечно, человек не бедный. Но покупка картины за такие деньги, в то время, когда война сжирает все свободные ресурсы... Это плохой пример. Товарищи по партии не поймут.

Я вот какой вариант могу предложить: у нас оказалось довольно много картин из голландских музеев. Сейчас ещё не до конца составлены каталоги - слишком велик объём. Я поговорю с доктором Хофнером о возможности возвращения, скажем, двухсот полотен обратно. А условием репатриации мы поставим полное возмещение Вам стоимости этой картины. Смотрите, как отлично выходит: я получаю картину, Рейх делает жест доброй воли, возвращая картины в Голландию, что в свою очередь, улучшает наши добрососедские отношения, ваше правительство повышает свою популярность, вернув картины в музеи страны, а вы получаете комиссионные, как посредник при возвращении культурного наследия, и заодно хорошее отношение имперской канцелярии. (Подписывает постановление об амнистии недвижимости, и ставит резолюцию на прошении, показывает их Хану) Ну, как? Согласны? Да не раздумывайте Вы так долго, Хан! Дело-то житейское. Давайте лучше выпьем за наш с Вами маленький секрет, да я пойду. Хороший у Вас кальвадос, но мне действительно пора.

Выпивают.

(Герман, надевая плащ) - Обожаю интеллигентных людей - с ними так удобно вести дела. Я пришлю кого-нибудь за картиной в ближайшее время. Всего доброго. Не провожайте!

Выходит. Шаги удаляются. Звякает дверной колокольчик.

Хан остаётся один.

(Хан) - Какой-то кафкианский бред! Вся эта история дурно пахнет. Но я не могу, ни выскочить из этой колеи, ни сбежать. Сбежать? Куда? Кругом война. Но у меня плохое чувство. У меня ощущение, что добром это всё не кончится.

Сцена 2. Приход.

Свет на сцене фокусируется на столе, за которым сидит Хан. Стены уходят во мрак. В это время портреты на стене заменяются артистами. Костюмы и позы копируют сюжеты висевших ранее картин.

Хан достаёт из стола шкатулку, вынимает оттуда шприц, спиртовку, плошку, табакерку с порошком белого цвета, вату. Раскладывает на столе.

(Хан) У меня плохое чувство...

Доктор, доктор, мне так грустно,

У меня тоска и сплин.

Где-то тут был у меня эфедрин.

Поджигает спиртовку, обматывает иглу ватой, наливает в плошку воду из графина.

Мне б сейчас остановиться,

Бросить всё, уехать в Ниццу.

Но куда тут убежишь?

Доктор, я знаю, у Вас есть гашиш.

Сыплет мерной ложечкой в плошку порошок, держит над огнём спиртовки.

Доктор, доктор, я в печали.

Сам я выберусь едва ли -

я совсем, совсем один.

Дайте рецепт мне на кокаин!

Через вату втягивает компот с ложки в шприц. Снимает вату с иглы.

Жить от выдоха до вдоха

невозможно. Мне так плохо!

У меня душа болит.

Дайте морфина гидрохлорид!

Перетягивает руку, зубами удерживая жгут. Колет.

(Анна, с картины 'Дама читающая ноты')

Я всегда тебе говорила:

ты сведёшь себя в могилу!

Жизнь твоя сплошной обман,

теперь ты мошенник и наркоман!

Анна покидает раму.

(Йо, с портрета)

Милый не грусти напрасно!

Об отъезде мысль прекрасна:

до Лиссабона доберись,

оттуда в Нью-Йорк. И новая жизнь!

Йо покидает раму. Входит Геринг, садится на стол, наливает сам себе кальвадос.

(Герман)

Неразумно и чревато

от меня бежать куда-то.

Ты богат и полон сил

пока в концлагерь не угодил.

(Анна, появляясь на сцене)

Сколько радостей на свете:

Бог, семья, свой дом и дети.

Ты же выбрал путь во мрак,

Какой, прости Господи, ты дурак.

К Анне подходит фон Браухич, щёлкает каблуками, приглашая на танец. Они кружатся. Входит Йо. Геринг ставит рюмку, встаёт со стола, направляется к ней.

(Хор с картины 'Христос и неверная жена')

Ты заплатишь в полной мере

Дело даже тут не в вере

и не в совести твоей.

Ничего не скроешь от людей.

(Йо) Зря мы приехали в столицу,

Надо было остаться в Ницце

поодаль от этой кутерьмы.

(Герман) В Ницце тоже скоро будем мы!

Геринг целует руку Йо, они так же начинают танцевать. Постепенно комната заполняется персонажами картин, и просто людьми знакомыми Хану. Разговоры, смех, кто-то танцует, разносят шампанское. Картина 'Христос и неверная жена' выносится со сцены. Боон, Хоогендайк и Ханнема останавливаются, продолжая начатый ранее разговор.

(Хоогендайк) - Воля Ваша, Карл, но за восемь лет обнаружить восемь неизвестных шедевров! Как-то это подозрительно.

(Ханнема) - Джуст, в Вас говорит профессиональная ревность.

(Хоогендайк) - Может быть, Дирк, может быть. Но тем не менее!

(Боон) - Да, признаюсь, история обретения 'Христа в Эммаусе' как будто пересказ бульварного романа. Но поразмыслив, я решил, что она слишком абсурдна, чтобы быть ложью.

(Ханнема) - Да и сообщество наших экспертов, во главе с Абрахамом Брёдиусом, в один голос признало подлинность шедевра. Уверяю вас, и другие картины подверглись не менее тщательному анализу.